В списке Баэрда здесь, в Тригии, значились три имени, и она знала, где найти двоих из этих людей, но она никак не могла искать у них спасения, потому что барбадиоры следовали за ней по пятам. Ей придется самой отделаться от наемников, если удастся, и оставить Сандре задачу связаться с союзниками. Или Баэрду, если он уцелеет.
Она нырнула под чье-то развевающееся на веревке над улицей белье и бросилась налево, к воде. В переулках сновали люди, они с некоторым любопытством смотрели на нее, когда она пробегала мимо. Через секунду эти взгляды станут другими, понимала она, когда сюда с грохотом ворвутся барбадиоры.
Улицы представляли собой безнадежно запутанный лабиринт. Она не знала точно, где находится, знала только, что река от нее к северу: перед ней то и дело на мгновение мелькали вдалеке верхушки корабельных мачт. Однако к берегу приближаться было опасно – слишком открытое место, все на виду. Она снова свернула на юг, задыхаясь от быстрого бега. За спиной раздался грохот и взрыв раздраженных криков и проклятий.
Катриана еще раз, спотыкаясь, свернула направо. Каждую секунду, перед каждым поворотом она ждала, что хаос переулков приведет ее прямо в лапы барбадиоров. Если они разделились, она пропала. Повозка колесного мастера перегородила переулок. Катриана распласталась по стене и боком протиснулась мимо. Впереди возник еще один перекресток. На этот раз она побежала прямо, мимо полудюжины ребятишек, играющих в прыгалки. Свернула на следующем перекрестке.
И тут ее крепко схватили за правый локоть. Она было вскрикнула, но рот ей быстро зажала чья-то ладонь. Она хотела укусить ее, яростно извиваясь, пытаясь освободиться. И вдруг замерла в изумлении.
– Тихо, сердечко мое. И пойдем сюда, – сказал Ровиго д’Астибар, убирая ладонь с ее рта. – Не надо бежать. Они отстали на две улицы. Сделай вид, что гуляешь со мной. – Он взял ее под руку и быстро повел в крохотный, почти пустой переулок, один раз оглянулся через плечо, потом втолкнул ее в двери лавки, торгующей тканями. – А теперь вниз, под прилавок, быстро.
– Как вы?.. – задыхаясь, спросила Катриана.
– Заметил вас на площади. Бежал за тобой сюда. Шевелись, девочка!
Катриана послушалась. Какая-то старуха взяла ее за руку и сжала ладонь, потом подняла на петлях доску прилавка, Катриана скользнула вниз и упала на пол за ним. Через мгновение доска снова приподнялась, и сердце ее остановилось, когда над ней возникла тень, держащая нечто длинное и острое.
– Прости меня, – прошептала Алаис брен Ровиго, опускаясь на колени рядом с ней. – Отец говорит, что твои волосы могут тебя выдать, когда мы будем уходить. – Она подняла ножницы, которые держала в руке.
Катриана на секунду замерла, потом молча закрыла глаза и медленно повернулась к Алаис спиной. Почувствовала, как руки Алаис собрали и натянули длинные пряди. А потом, в темноте, острые ножницы для ткани проскрипели по линии выше ее плеч, в одно мгновение лишив Катриану волос, которые она отращивала десять лет.
Снаружи послышался резкий шум, грохот и хриплые крики. Шум приблизился, поравнялся с ними, пронесся мимо. Катриана почувствовала, что ее трясет; Алаис прикоснулась к ее плечу, потом застенчиво убрала руку. По другую сторону прилавка старая женщина спокойно двигалась в полумраке своего магазинчика. Ровиго нигде не было видно. Катриана прерывисто дышала, правый бок у нее болел: наверное, она налетела на что-то во время своего безумного бега. Но не помнила, когда это случилось.
Что-то лежало на полу у ее ног. Она протянула руку и подняла рыжий занавес густых волос. Все произошло так быстро, что у нее не было времени осознать, что с ней сделали.
– Катриана, мне так жаль, – снова прошептала Алаис. В ее голосе звучало искреннее огорчение.
Катриана покачала головой:
– Пустяки, это совершенные пустяки, – ответила она. Говорить было трудно. – Всего лишь тщеславие. Какое это имеет значение? – Кажется, она плакала. Ребра ужасно болели. Она подняла руку и прикоснулась к тому, что осталось от ее волос. Потом немного повернулась на полу, за прилавком, и устало уткнулась головой в плечо Алаис. Та подняла руки и обняла плачущую Катриану, крепко прижав к себе.
По другую сторону прилавка старуха немелодично мурлыкала себе под нос, складывая и перебирая ткани самых разных цветов и различного качества при тусклом вечернем свете, проникающем с улицы, в квартале, где наклонившиеся дома почти закрывали солнце.
Баэрд лежал в теплой темноте у реки и вспоминал, как было холодно, когда он сидел здесь в прошлый раз, вместе с Дэвином ожидая в вечерних сумерках, пока к ним приплывет Катриана. Он оторвался от преследователей уже давно. Баэрд очень хорошо знал Тригию. Они с Алессаном прожили здесь больше года после возвращения из Квилеи, справедливо посчитав эту глухую горную провинцию подходящим местом для того, чтобы отыскать здесь первые искры и постепенно раздуть пламя восстания.
