Нельзя пользоваться дальней связью с королем без крайней необходимости – это настойчиво внушалось всем местным чиновникам. Сила, которая требовалась Брандину для создания такой связи со своими подчиненными, была велика.
Такой поступок в особенности был нежелателен в очень ранние часы, когда король мог еще спать. И самый веский довод из всех – не следовало спешить устанавливать контакт с монархом, если твой мозг затуманен и одурманен миазмами винных паров, да еще по вопросу, который, в сущности, король мог счесть всего лишь захватом обычной деревенской девчонки.
Это был один кулак.
Вторым была война на границе. И при мысли об этом можно было сойти с ума. Потому что кто, во имя сестер и бога, знает, как работает хитрый мозг язычника Альберико Барбадиорского? Как он отреагирует – или решит отреагировать – на подобный инцидент? Несмотря на бойкие речи Рамануса, тот факт, что девушка работала в «Королеве», с очевидностью свидетельствовал о том, что она была не из Нижнего Корте. Во имя сестер, жительницу Нижнего Корте тоже нельзя взять в качестве дани! Приказ короля это запрещал. Чтобы захватить женщину, она должна быть уроженкой Чертандо. Если Раманус станет утверждать, что она – жительница Стиваньена, это сделает ее гражданкой Нижнего Корте, а это будет значить, что ее нельзя захватывать! И это будет значить… он не знал, что это будет значить. Губернатор заменил промокший насквозь платок свежим. Он чувствовал, как его мозг поджаривается на солнце.
Все, чего он хотел от последних лет службы, – это получить тихую, умеренно прибыльную должность, право на которую некогда завоевала его семейству долгая, пусть и весьма незначительная, поддержка претензий Брандина на престол Играта. Это все. Больше ему ничего не было нужно. И еще когда-нибудь приличный дом на восточном мысу, где он мог бы наблюдать, как солнце встает из-за моря, и охотиться в лесах с собаками. Разве он хотел слишком многого?
А вместо этого попал между двумя кулаками.
Он быстро обдумал идею и вовсе умыть руки – как проклятым жителям этого полуострова понравится такая поговорка! – и пусть полоумный капитан Раманус отправляется на своей галере по реке, как ему хочется. Собственно говоря, осознал он слишком поздно, если бы он остался в постели и сделал вид, что не получил вовремя сообщения, он был бы совершенно не виноват в этом промахе пьяного капитана. Он закрыл глаза, пробуя на вкус чудесную, ускользнувшую сладость такой возможности.
Слишком поздно. Он стоял у реки в слепящем свете жаркого солнца, и полгорода слышало то, что они с Раманусом только что кричали друг другу.
Вознеся краткую молитву своим личным богам еды и леса и поразительно ясно представив себе будущее поместье у моря, губернатор выбрал свой кулак.
– Тогда пустите меня на борт, – сказал он так резко, как только мог. – Я не собираюсь устанавливать дальнюю связь с королем, стоя на пристани. Мне нужен стул и тишина, и очень крепкая чашка того, что на галере сходит за кав.
Раманус явно пришел в замешательство. Губернатору удалось извлечь из этого слабое удовольствие.
Они предоставили ему все, о чем он просил. Женщину перевели в трюм, а его оставили одного в каюте капитана. Он сделал глубокий вдох, потом еще несколько. Выпил кав, обжигая язык, и это, как ничто другое, разбудило его окончательно. Затем, в первый раз за три года на этом посту, он сосредоточил свои мысли на точном изображении, как учил его Брандин, и мысленно произнес имя короля.
С пугающей быстротой в его мозгу возник резкий, как всегда холодный, слегка насмешливый голос Брандина. От этого закружилась голова. Губернатор изо всех сил старался сохранить самообладание. Как можно быстрее и точнее – скорость была важна, как их учили, – он обрисовал положение, в котором они оказались. Он дважды извинился, но не посмел потратить время на третий раз, как ни принуждал его к этому инстинкт, выработанный всей жизнью. Что толку в инстинктах, если тут замешаны чары? Его затошнило от напряжения и нарушений непрерывности дальней связи.
Затем настроение его резко поднялось, и он вознес благодарственные молитвы всем двадцати различным божествам, потому что губернатору Стиваньена дали понять, что король не разгневался. Более того, что он был совершенно прав, прибегнув к дальней связи. Что сейчас самое удачное время проверить таким способом решимость Альберико. И что, соответственно, Раманусу действительно следует увезти девушку в качестве дани, но, подчеркнул король, не оставив сомнений в том, что она из Чертандо. Жительница Чертандо, случайно оказавшаяся в Нижнем Корте. Этот факт должен быть установлен очень четко: никаких сомнений насчет того, не является ли она уроженкой Стиваньена. Посмотрим, насколько хватает мужества у этого мелкого барбадиорского колдуна.
Губернатор поступил правильно, сказал король.
Видение дома у моря приобрело ослепительную яркость в дальнем уголке мозга губернатора, пока он лепетал – молча, по мысленной связи с Брандином – свои самые покорные изъявления любви и послушания. Король оборвал их.
