Она попыталась увидеть в этом предзнаменование и, входя в этот новый мир, три раза сжала большой палец в кулаке, чтобы ее желание сбылось.
Странно, размышляла Дианора, продолжая перемещаться среди толпы в Зале аудиенций, в лучах весеннего солнца, льющегося сквозь витражи над головой, как такие ясные знамения юности переплавляются временем в многослойную неопределенность взрослой жизни.
Попивая кав из своей украшенной драгоценными камнями чашки, она рассматривала и другую версию. Что она просто позволила возникнуть трудностям и нюансам. Что истина осталась точно такой же, как в день ее прибытия. Что она ничего не делает, только прячется: от того, кем она стала и чего еще не сделала.
Это был главный вопрос ее жизни, и снова она отталкивала его прочь, к границам сознания. Не сегодня. Не днем. Эти мысли принадлежали только ночам в сейшане, когда один лишь Шелто у двери мог знать о ее бессоннице или заметить следы слез на ее щеках, когда приходил будить ее по утрам.
Ночные мысли, а сейчас ясный день, и вокруг очень много людей.
Поэтому она направилась к человеку, которого узнала, и улыбка коснулась ее глаз. Грациозно балансируя своей чашкой, она по-игратски, тройным реверансом, приветствовала тучного, одетого в темное мужчину с тремя массивными золотыми цепями на шее.
– Приветствую, – пробормотала она, выпрямляясь и подходя ближе. – Вот так сюрприз. Как редко столь занятой смотритель Трех Гаваней благоволит оторваться от своих срочных дел и уделить минуту старому другу.
К сожалению, Рамануса было трудно смутить или обескуражить, как и всегда. Дианора пыталась вывести его из себя с той самой ночи, когда ее скрутили, словно телку, на улице перед «Королевой» и утащили на корабль.
Сейчас он просто ухмыльнулся. С годами Раманус отяжелел, а в последнее время – еще больше из-за того, что выполнял свои обязанности исключительно на суше, но все равно он оставался тем человеком, который привез ее сюда.
Одним из немногих игратян, которые вызывали у нее искреннюю симпатию.
– Придержи свой острый язычок, девочка, – шутливо прорычал он. – Не вам, праздным женщинам, которые целый день только и делают, что зачесывают волосы наверх и вниз, а потом снова наверх для поддержания формы, критиковать нас, тех, кто ревностно выполняет свои тяжелые обязанности, недосыпает и седеет раньше срока.
Дианора рассмеялась. В густых черных кудрях Рамануса – предмете зависти половины сейшана – не виднелось ни единого седого волоска. Она выразительно посмотрела на его черные локоны.
– Я лжец, – невозмутимо согласился Раманус, наклоняясь вперед, чтобы никто, кроме нее, не мог его слышать. – Зима выдалась абсолютно спокойная. Совершенно нечего делать. Я мог бы нанести визит, но ты же знаешь, как я ненавижу эти хождения ко двору. У меня пуговицы отлетают во время поклонов.
Дианора снова рассмеялась и быстро сжала его руку. На корабле Раманус был к ней добр, а потом неизменно почтителен и дружелюбен, даже когда она была просто еще одним новым телом в сейшане короля, пусть даже довольно известным. Она знала, что нравится ему, и еще знала, от самого д’Эймона, что бывший капитан Корабля дани оказался способным и дельным администратором.
Именно Дианора помогла ему занять эту должность четыре года назад. Для моряка большая честь получить место смотрителя, который следит за порядком в гаванях всех трех главных портов Кьяры. Судя по несколько поношенной одежде Рамануса, оно находилось слишком близко к трону, чтобы приносить большую прибыль.
Размышляя, она цокала языком по верхним зубам, и Брандин подшучивал над этой ее привычкой. Он утверждал, что такое цоканье всегда предваряет просьбу или предложение. Он очень хорошо ее знал, и это пугало Дианору не меньше всего остального.
– Это всего лишь случайная идея, – тихо сказала она Раманусу, – но тебе бы не хотелось пожить несколько лет на севере Азоли? Я вовсе не хочу от тебя избавиться. Это скучное место, как всем известно, но у него есть свои возможности, и мне бы хотелось, чтобы ими воспользовался порядочный человек, а не какой-нибудь жадный кровопийца из тех, что так и вьются здесь.
– Место сборщика налогов? – очень тихо спросил он.
Дианора кивнула. Его глаза слегка расширились, но с выработанной годами сдержанностью он больше никак не проявил интереса или удивления.
Мгновение спустя Раманус бросил быстрый взгляд через ее плечо в сторону трона. Дианора уже поворачивалась туда же, предупрежденная необъяснимым предчувствием.
Поэтому она стояла лицом к Островному Трону и к двери за ним к тому моменту, когда жезл герольда дважды негромко стукнул о пол и в зал вошел Брандин. За ним шли двое жрецов и жрица Адаона. Рун быстро заковылял вперед и встал рядом, одетый точно так же, как король, если не считать шапки.
