— Если бы мы были в Джагоррате, я бы тебя тоже обнял. Соскучился.
Подошел Йиньйинь ближе и вдруг в плечо двинул. Ощутимо.
— Прости, — крякнул Шэрхан. Что уж, заслужил.
Не удовлетворился Йиньйинь. Посмотрел как мог грозно, да только слезы в глазах все портили.
— Совсем голову потерял, нефрит красть? Я уж думал, всё, потеряю тебя, как Лиу Лин только что потерял. Больше никого и не останется.
Знакомое было имя.
— Лиу Лин… эта конкубина, с которой ты у князя И был? Что с ней? Неужто кобра извела?
Йиньйинь покачал головой:
— Случайность. Во время битвы снежной замёрзла. Переусердствовал кто-то, снегом горло забил, она и задохнулась.
Шэрхан руку на плечо было положил, но Йиньйинь отодвинулся. Сказал, пальцами глаза вытирая:
— Смелая была, два раза из плена сбегала. Наказания не боялась.
— Жаль, что узнать ее не успел.
— Успел, — грустно улыбнулся Йиньйинь. — В команде нашей она была. На барабане тебе играла.
Нахмурился Шэрхан, соображая, что его в этом насторожило. А потом понял. Вспомнил, как комнату перепутал и в неправильное оконце по пути к купцу заглянул.
— Да как же, видел же я ее после битвы, живую и, гм, весьма здоровую.
— Ошибся ты, — сказал Йиньйинь с недоверием. — Быть не может. В сугробе ее только на следующий день нашли.
Ошибся? Казалось, чётко ее, на постели с кем-то кувыркающуюся, увидел. Да больно девицы в страсти мельтешили. Может, и вправду привиделось.
Йиньйинь махнул рукой, будто мысли печальные отгоняя:
— Давай одеваться.
Сбрасывая по пути одежду, Шэрхан прошёл за ним в глубь комнаты.
— Ты объясни по-человечески, что происходит.
Йиньйинь распахнул большой расписной сундук.
— Сегодня открывается сезон празднования. Отмечать будем три недели. Каждый седьмой день — особый праздник. В конце — самый большой, праздник почитания предков. Будут фейерверки из каждого дома палить.
— А сегодня?
— Сегодня — праздник смирения. Одеваемся в зелёное и коричневое, цвета возделанного поля и урожая. На ноги надеваем сапоги высокие, это деревья и растения. На голову — шапочку плоскую с шариками, она символизирует небо и дождь. Бусы серебряные на шее — семена. С самого утра сегодня молились драконам об урожае да благоденствии, ничего не ели, а сейчас идём в общую залу для вознаграждения. Будем есть, пить и развлекаться.
Посмотрев на остальных конкубинов, Шэрхан послушно оделся во все это идиотство. Широченное платье было морским чудовищем, заглотившим его до подмышек, каменные бусы тянули к земле, сапоги жали до слез. Но хуже всего была плоская шапка, которая сползала на глаза и дребезжала при ходьбе. Зато меч уруми отлично прятался под широким шелковым поясом.
Ох, не теряли во дворце времени, пока Шэрхан в тюрьме на золотой подушечке книжку похабную начитывал. Убранство было на славу. Красно-золотые ленты свисали со стен, серебристые бубенчики колыхались на ветру, бумажные цветы россыпями украшали лестницы и деревья, а снег во дворах спрятался под мягкими расписными коврами. Тысячи разноцветных лампад сверкали в вечерней дымке, будто камни драгоценные, а гигантские чучела драконов подкарауливавшие в тёмных углах, пугали и восхищали одновременно.
Общий зал был и того великолепнее. От света глаза слепило, от запахов еды и благовоний мутило голову, а вот от толпы, набитой так, что стены трещали, словно швы переначиненной самосы, стало как-то приятно — будто дома. Правда, были тут одни мужики.
— А девицы где? — спросил Шэрхан, пока они к своему месту в самом дальнем углу пробирались.
— У женщин свой праздник, в другом дворце. Мы во время празднования к мужчинам присоединяемся.
Ну и хорошо. Без кобры как-то спокойнее.
Когда все расселись, оказалось — большой был зал, просторный. В таком не только есть, даже и на саблях тренироваться, поди, удобно. Гости сидели по обе стороны, а посредине, от дверей до самого трона императорского, было пространство для танцев.
— Кто есть кто, расскажи, — шепнул Шэрхан.
Йиньйинь стал тыкать незаметно в толпу:
— В первых рядах — министры. Напротив них — генералы, командующие частями императорского дракона. Лапы, передние и задние, тело, голова, хвост. Главнокомандующий Кун Зи — сердце дракона. Генерал личной охраны — драконовы глаза. Дальше советники, судьи, цензоры, великие секретари и послы. На главный праздник даже князья все пожалуют, а сегодня так, скромно отмечаем.
