Шэрхан оглядел зал, да только и увидел что безвольные плечи и склоняющиеся к полу шапочки. И девять танцующих девиц посередине. Фарфоровые куклы с фазанами на головах, загримированные так, что под белой маской и не понятно, что за тварь скрывается. Мягко изгибаясь, они вертели своими веерами — томно, как кошки, а потом вдруг взмахнули резко. Все вместе. Раздалось тихое шипение, а за ним — лязг: стражники в зале осели на пол, цепляясь за короткие металлические стрелы, торчащие из горла. Двери сомкнулись, взвизгнули затворы. Настала тишина.
Не торопясь, бестии снова подняли веера и взмахнули, выпуская очередную порцию стрел. Девять гостей рухнули лицом в рис. Их шапочки так и не спали, пришпиленные тонкими наконечниками к макушкам.
Шэрхан подобрался. Мелькнула шальная мысль — сбежать. Бросить этот гадюшник к асуровой матери и свалить через окно. Но следом подоспел холодный разум: ну а как обвинят его в этой веерной резне? Поди докажи потом, что ты не фазан. Достанет кобра со дна морского. Да неужто уж спасать теперь всю эту наглую палкоедную свору?
Глянул Шэрхан на трон. Увидел, как Юла, бледная, но решительная, хватает меч упавшего с ней рядом стражника и встаёт перед уснувшим отцом и дрожащим братом.
Стыдно стало. И ему ведь есть кого защитить. Опустил Йиньйиня на пол, от случайных стрел подальше, и дернул из-под пояса уруми. Упруго звякнул металл. Извиваясь, блеснуло плоское лезвие.
Девицы его не заметили, так и продолжали стрелы свои метать. А одна — самая тонкая, с самым большим фазаном — прямиком к трону шагнула. Шэрхан кинулся на перехват, перепрыгнул через одно спящее тело, другое, а на третьем в платье запутался и на пол грохнулся. В общем, не удалось внезапно напасть. Зато внимание привлекло.
По-хищному девица на него зашипела и веером дернула, полетела в Шэрхана стрела. Да Шэрхан шапочку перед собой выставил, она иглу и перехватила. Больше девице выстрелить не дал. Вскочил на ноги, взмахнул мечом — пошла волна от руки по лезвию, изгибаясь, крутясь, словно змея во время линьки. Аккурат поперёк лица удар пришёлся, разрывая кожу и брызгая красным по фарфору. На предсмертный крик девицы все остальные куклы как по команде на него уставились. Зашипели. Веерами задвигали.
— За трон брата спрячь! — крикнул Шэрхан Юле, прикрываясь.
Одну стрелу он отбил лезвием, другая в бусины на груди угодила, третья шею оцарапала. Дальше ждать не стал. Зашагал вперед, двигая рукой со скоростью и напором слона в сезон течки. В какую сторону раскрутится меч было понятно только ему, и эта непредсказуемость сбивала девиц, заставляя их отпрыгивать, не давая им возможности прицелиться. Одну оставил без рук, второй отрубил фазана вместе со скальпом, третьей лезвие по животу прошло. Остальных задел походя. Но их все равно было больше. Оправившись от неожиданности, девицы разглядели, что меч не волшебный и лимит имеет, и стали пятиться, в разные концы зала расходясь. Как разойдутся за пределы меча — конец Шэрхану. Из углов одна да достанет. Единственное спасение — добраться до двери и отпереть засов. За створками уже заполошно долбились и кричали.
Одна девица замешкалась на пути, и Шэрхан полоснул ее по спине, а когда она завалилась, выставил перед собой. Пять стрел за раз словил. Что же они у них, бесконечные? Откинув тело, бросился по залу, прячась за колоннами. Как добежал до створок — дернул затвор. Раз, другой. Намертво закрыто. Заговорили?
Слева звякнула стрела, пришпиливая рукав к двери. Дернулся было, да крепко засело. Понял — всё. Конец. Нашпигуют его теперь, как учебное чучело на стрельбище. Прощай эта жизнь. Замер, подобрался, зад почему-то напряг.
Да только не было выстрелов. Услышал разве что глухие ругательства на цзыси. Не бесконечные у девиц оказались стрелы. Пока Шэрхана по залу гасили, все расстреляли. Теперь спохватились, побежали вытаскивать из трупов иглы да окровавленные снаряды обратно в веера засовывать.
