Мы вышли из дворца в огромный сад. Множество деревьев и цветов создавали атмосферу неземной благодати. Живописные аллеи уходили вглубь, а в конце сада был водопад, который, приятно журча, сбегал по рукотворным скалам вниз, образуя чудесный пруд, где плавали грациозные лебеди и шустрые утки. Под тенью огромного абрикосового дерева был накрыт длинный стол с различными яствами. В центре полулежал сам царь. Непосредственно рядом с ним находилась царица, уже не молодая женщина с правильными чертами лица и мраморной кожей. Рядом расположилась её толстая золовка – Тигрануи с совьим выражением и с длинной переплетённой косой, небрежно брошенной на широкие плечи.
Воеводы и зорапеты во главе с Багратом располагались в сторонке и без конца прикладывались к кубкам. К тому моменту, когда мы подошли к столу, они были уже порядком подвыпивши. Увидев среди нас Юлиана, Баграт презрительно произнёс:
– Неужели, Меружан, мы обязаны сидеть за одним столом с этим римским псом?
– Надо будет – разделишь трапезу и с самим македонским лисом, – ответил советник.
– Ты смотри ребята, кого привёл сюда этот ассирийский выкормыш. Мало того, что мы терпим его, он настолько обнаглел, что заявился с каким-то римским перебежчиком и иудеем в придачу.
– Баграт, ты забываешься! – грозно вмешался царь.
– Мой повелитель, можешь казнить меня, но я не потерплю среди нас присутствие лазутчика. Правда, ребята?
Последние слова были обращены к сильно захмелевшей кампании зорапетов. Те принялись возмущённо шуметь, полностью поддерживая Баграта.
– Ладно, ладно! – ответил царь, который не хотел ссоры со своими полководцами, – Юлиан Петроний будет обучать военному искусству подростков.
Всё это время римлянин с безразличным видом сидел за столом, ибо не понимал ни по-армянски, ни по-гречески.
– Посмотри, Клео – это тот самый Соломон Бахтеци, о котором я тебе рассказывал, – обратился Мецн к царице.
Клео посмотрела на меня холодным пренебрежительным взглядом. Я учтиво поклонился:
– Неужели этот юноша хорошо разбирается в людских болезнях? – спросила она с сомнением.
Голос у неё был надменный и неприятный.
– Чтобы хорошо лечить, надо иметь опыт. Он же слишком молод для этого, – продолжила она.
– Соломон для меня больше чем лекарь. Он мой спаситель, – ответил за меня царь.
– Знаю я эту надуманную историю про волшебный гастрофет, – с недоверием поморщилась Клео, – пусть лучше избавит меня от болей в ногах. У вас в Иудее ведь знают, как это лечить?
Я уже хотел ответить царице, но Мецн опередил меня:
– Довольствуйся своими костоправами. Соломон мой личный лекарь, к тому же я намерен назначить его учителем в царской школе.
– И чему он будет там учить армянских подростков? – наседала царица, – он же не знает армянского языка.
– А ты тоже сперва не знала ни словечка, – ехидно заметила её золовка Тигрануи, – хвала моим жрицам – научили.
– Уж не собираешься ли ты его прибрать к себе, в храм? – зло улыбаясь, отпарировала царица.
– Соломона армянскому буду учить я, – послышался за моей спиной задорный девичий голос.
Я обернулся и увидел Сати. На сей раз, мне удалось рассмотреть её вблизи и первое, что поразило – это сходство с отцом. Тот же нос горбинкой над тонкими губами и большие чёрные глаза. Но, пожалуй, на этом сходство кончалось, ибо в остальном проглядывали её индийские корни. Я никогда не встречал в своей жизни индианок, и оригинальная внешность царевны сразу бросилась в глаза. Меня очень привлекли её волосы. Высокой причёски, о которой рассказывал Меружан, не было. Наоборот, волосы были распущены. Длинные, чёрные, они доходили до пояса и, раздваиваясь, огибали стан, подчёркивая узость спины. Волосы источали незнакомый аромат. Это был тонкий цветочный запах, смешанный с чем-то необычным. Вероятно, он исходил от украшавших головку царевны больших жёлтых цветков, которые приятно контрастировали с черным цветом волос. Кожа у Сати была смуглая, но это абсолютно не портило её лицо и даже удачно сочеталось с алыми губами. Плечи были немного полноваты, что не совсем гармонировало с тонкой талией и высокими бёдрами.
Девушка подошла к нам и уселась напротив отца.
– Садись рядом, Соломон, и отведай армянских блюд, – смело предложила Сати.
Я с удовольствием повиновался, почувствовав на себе одобряющий взгляд царя.
– Налейте нашему гостю молодого вина и подайте самые вкусные блюда, – велела Сати слугам, – какие тебе нравятся, Соломон? Кислые или острые?
– Мне по вкусу любые, – ответил я растерянно.
Царская трапеза была в самом разгаре, на столе красовались различные яства. Целиком прожаренный на вертеле ароматный ягнёнок, аппетитная телятина, молодой гусь, заправленный печёными сливами и яблоками, нашинкованные свиные рыльца и щёчки, приправленные оливковым маслом и винным уксусом.
Резчики подходили с острыми ножами и умело нарезали мясо тонкими ломтиками, в угоду слабым зубам стареющего царя – причём так, чтобы волокна были направлены в сторону разреза, отчего куски мяса выглядели более привлекательно.