– Конечно, тревожит! – воскликнул Юлиан, – ведь очевидно, что это ущелье – важный стратегический объект и, согласно военным канонам, его необходимо надёжно охранять. На вершине холмов должны находиться замаскированные сторожевые посты. Здесь, как в каменный мешок, можно запереть врага и нанести ему сокрушительное поражение. На худой конец, постовые могут послать гонцов в город для оповещения о грозящем нашествии. Однако я не вижу ничего, что выдавало бы присутствие человека. Животные здесь настолько безмятежны, что их даже не смущает наш внушительный отряд. Мне это кажется, по меньшей мере, странным.
Петроний замолк и вопросительно уставился на Меружана.
– А ты, пожалуй, прав, центурион, – вдруг ответил сам царь, который отлично понимал латынь, – Это ущелье – и есть ключ к Тигранакерту. Когда я строил город, тоже обратил внимание на этот, как ты выразился по-латыни, «коридор». Кстати, местные жители его так и называют – Каменный Мешок. Лет тридцать назад мы здесь держали сторожевой пост. Однако затем упразднили в силу ненадобности, ибо он ни разу не был задействован. Солдаты настолько разленились, что стали от скуки разводить коз, которых ты видишь воочию. Сейчас эти животные одичали, ибо я приказал вернуть отряд в город. Поверь мне, за всё время существования столицы никто не осмелился посягнуть на неё.
– Позволь заметить, повелитель, что сия природная преграда непременно привлечёт внимание противника, который сразу же воспользуется её стратегическими преимуществами, – заключил римлянин.
– Ты слыхал, Баграт, – обратился царь к зорапету, – Петроний считает, что сюда надо вернуть сторожевой отряд.
– Вот ещё! – воскликнул Баграт и добавил брезгливо, – будут мною командовать всякие римские перебежчики.
– Не командовать, а давать дельный совет такому тупице как ты! – назидательно произнёс Меружан, заступаясь за своего подопечного.
– Я не нуждаюсь в чужих советах, уж тем более, из уст не проверенных лиц, – ответил Баграт.
– Ну что тебе стоит поставить дозорных на скалы и горнистов для оповещения? – спросил Меружан.
– Да опомнитесь, вы! От кого охранять, что оповещать? – возмутился Баграт. – Кто осмелится посягнуть на город, крепостные стены которого настолько широки, что там могут разъехаться два всадника?
Петроний не знал армянского, однако по интонации зорапета всё уразумел.
– Отсутствие врагов сегодня, не является гарантией безопасности завтра, ибо как говорят в Риме – всё течёт, всё изменяется, – сказал он скромно.
Ответа не последовало. Баграт, который не понимал по-латыни ни словечка, пренебрежительно развернулся и галопом устремился вперёд.
– Зажравшаяся деревенщина! – едва слышно с ненавистью буркнул Меружан.
Шанпоч подскакал к нему и дружески похлопал по плечу.
– Не сердись на него, мой друг. Когда-нибудь он умрёт от своей чванливости.
– Уймитесь, вы! – рассердился царь, – Баграт храбрый и преданный зорапет, и это для меня самое важное. В обиду я его не дам.
– Храбрый, но дальше своего носа ничего не видит, – пожаловался Меружан.
– Не видит – и не надо, – отмахнулся царь, – такой он мне больше нравится.
Вскоре наш отряд выбрался из «каменного мешка» на равнину. Покинув узкое ущелье и узрев бескрайний степной простор, все задышали свободнее.
На закате дня вдали появились контуры крепостных стен столицы. Заходящее за нашими спинами солнце, косыми красными лучами высветило мегаполис, раскинувшийся на обширном плато. Решено было не въезжать в город в темноте, и потому мы разбили в чистом поле наш последний лагерь.
За ночь посланные гонцы донесли в столицу весть о скором прибытии царя, и на рассвете к нам прибыл дворецкий вместе с переносным царским троном. Ближе к полудню мы тронулись в путь, и когда солнце покоилось в зените, подъехали к главным воротам. Здесь царь пересел на трон. Заиграли литавры, ворота распахнулись, и мы торжественно въехали в город. Народ столицы, ликуя, вышел встречать самодержца.
От главных ворот в центр города вела широкая мощёная улица. По обе стороны восторженная толпа приветствовала царя, бросая ему под ноги целые охапки цветов, которые заранее раздали придворные садоводы. Непосредственно за троном шли царские птицеловы и подбрасывали в воздух белых голубей. Те, покружившись над головой Тиграна, вновь возвращались к своим хозяевам, и всё повторялось сначала. Царь, сидя на переносном троне – в лёгкой белой хламиде, с диадемой на голове – удостаивал толпу приветливой улыбкой и изредка покачивал рукой.
Главная улица заканчивалась дворцовым комплексом, расположенным на огромной площади. Справа ко дворцу полукругом примыкал амфитеатр, а слева – ипподром. Два великолепных храма, подобных тем, что я видел в Антиохии, также входили в дворцовый комплекс. Это было сделано для того, чтобы обитатели царского дворца могли предаваться развлечениям и богоугодным делам, не покидая его пределы.
У входа во дворец нас встречали: царская семья, армянская знать, высшие чиновники, зорапеты.