Тем временем я уже отпил из кубка шипучее молодое вино. Оно медленно, но уверенно разливалось приятной негой по всему телу. Сати тоже опорожнила свой кубок и озорно смотрела мне в лицо.
– Говорят, у тебя есть какой-то волшебный гастрофет? – спросила она.
Я посмотрел в её огромные чёрные глаза и, вспомнив Лию, загрустил. Сати сразу же уловила изменение в моём настроении и вопросительно оглянулась на Меружана.
– Это оружие подарок – его возлюбленной, которую римляне распяли у нас на глазах, – произнёс тот печальным тоном.
Сати вздрогнула от ужаса и сочувственно посмотрела на меня.
– Как её звали?
– Лия, – ответил я.
– Лия? – повторила она, – как-нибудь ты подробней расскажешь о ней. А сейчас не грусти и веселись.
Рядом, в глинобитном
Ладно одетый вооружённый мужчина подошёл к нам.
– Ну, Манкей, рассказывай. Что делает народ? – спросил его царь.
– Веселиться на славу, мой повелитель, – ответил градоначальник.
– Хватило ли мяса того быка на всех?
– Сегодня собралось как никогда много народу. Помимо горожан съехались люди из окрестных деревень.
– Отлично! Ты проследил, чтобы всем хватило жертвенной похлёбки?
– Мой, повелитель! Я велел дополнительно зарезать ещё дюжину баранов, ибо народ всё прибывал и прибывал.
– А вино? Вино должно сегодня литься рекой.
– Я скупил весь
– Молодец, Манкей! Жить тебе в довольствии и богатстве! – благословил градоначальника царь.
– Это мой долг, повелитель, – ответил тот.
– Не скромничай, мой верный Манкей. Сытый голодному всегда мелкими кусочками нарезает. А сегодня пусть все останутся довольны, ибо хорош тот царь, у которого народ ест до отвала.
Тем временем в сад вошла группа ряженых, и началось настоящее комедийное представление: все приятно захмелели и дружно смеялись над незадачливым крестьянином, который никак не мог поймать курочку для своей суженой. В конце концов, он сумел ухватиться за её хвост, но в руке неожиданно оказалось свежеснесённое яичко, которое тут же сломалось в кулаке, забрызгав лицо неудачника и вызвав хохот у зрителей.
– А где Шанпоч? – вспомнил я царского шута.
– Наш Шанпоч тут отдыхает, – ответил Меружан, – его пошлые шуточки не для семейного стола. Они годятся только в походе. А вот и он собственной персоной. Вспомнил собаку – берись за палку.
Действительно, в сад, смеясь, вошёл сильно хмельной Шанпоч Вреж. Увидев разодетую курочку, он задрал ей сзади одежду и принялся лапать за ляжки. Такой непредвиденный поворот в сценарии ещё больше развеселил присутствующих. Меружан усмирил товарища и усадил его за стол. Слуги преподнесли еду, и Шанпоч принялся закусывать.
Царское пиршество было в самом разгаре. Обилие еды, вина, а затем и весёлое зрелище подняло всем настроение. Сам царь пребывал в отличном расположении духа и, довольный, поглядывал на присутствующих.
Хитрец Баграт подловил взгляд царя и развязным голосом обратился к нему:
– По правде говоря, Мецн Тагвор, твои верные воины давно не удостаивались такого щедрого застолья.
– Я рад, что вы сегодня со мной, – ответил царь.
– Думаю, ты не будешь возражать, если твои зорапеты удостоятся внимания прелестных жриц храма Анаит? – лукаво продолжил Баграт.
Услышав об этом, вояки, принялись шумно выражать своё восторженное согласие. У некоторых уже загорелись глаза от предвкушения сладострастия.
– Отличная идея, – сказал царь, – что скажешь, сестра? Сегодня праздник плодородия, и мои храбрецы по праву достойны преумножить славу армянского оружия, зачав новых воинов.
Зорапеты от сказанного ещё сильней заликовали. Верховная жрица оторвалась от еды и окинула своим совьим взглядом похотливых военачальников.
– Сказанное тобою, мой царствующий братец, сущая правда, однако тебе известно, что в день плодородия храму Анаит делаются щедрые пожертвования, дабы лона её жриц смогли достойно принять плодоносящее семя и воспроизвести потомство, – произнесла Тигрануи грубым гортанным голосом.
– Мы согласны! Мы согласны! – принялись выкрикивать в конец захмелевшие вояки во главе с Багратом.
– Ну, коли так, тогда я не против, – ответила Тигрануи и через некоторое время в сад явилась прелестная полуобнажённая жрица с большим серебряным подносом в руках.
С многообещающей улыбкой на устах, она принялась обходить присутствующих мужчин, подставляя им поднос. Матёрые вояки доставали таланты и бросали в подставленную посуду. Некоторые за неимением золотых монет расставались с личными украшениями: перстнями и медальонами. Тигрануи косо поглядывала на это действо. Создавалось впечатление, что её пока не удовлетворяло количество пожертвований. Как бы то ни было, жрица окончила обход и с поклоном поднесла поднос Тигрануи. Та посмотрела и, поморщившись, хотела уже открыто выразить своё недовольство, но царь опередил её: