– Молчите? Так вот что я вам скажу. Не будь созданного мною сильного армянского царства, Рим давно бы продвинулся на Восток вплоть до Индустана и скифских степей. А дальше есть ещё империя Чайна, сокровища которой просто неисчерпаемы. Кто мы для Рима? Враги или союзники? Над этим вопросом там давно ломают головы, и наша задача – сделать эту головоломку ещё труднее. И если Митридат, подобно твердолобому быку, идёт всегда напролом, то моя позиция для Рима остаётся расплывчатой и неясной. А знаете, чего боится сильный? Неизвестности. Да, да! В Риме говорят: неизвестные беды – большие тревоги. Рим боится нашей непредсказуемости и не решится напасть без весомого повода.
Царь ещё раз подтвердил свои познания в латыни.
– Ты не прав, Мецн! – возразил Меружан, – Рим собирает сведения о нас. Помнишь ту карту, которую начертил по памяти Юлиан?
– Конечно, помню.
– А как ты думаешь, зачем она им понадобилась? Уж не из праздного любопытства?
– Лишние сведения ещё никому никогда не вредили. Как говорят в Риме, предупреждён – значит, вооружён, – ответил Мецн и, вдруг что-то вспомнив, добавил: – Кстати, а где сам Юлиан Петроний? Где наш стратег по Риму? Пускай явится сюда, и мы вместе обсудим предстоящую летнюю кампанию.
Слуга отправился за Петронием, а мы, расположившись поближе к жаровням с раскалёнными угольками, стали терпеливо ждать.
Через некоторое время посланный слуга вернулся и взволнованно сообщил:
– Мой повелитель! Римлянин не сможет явиться.
– Как, не сможет?! – воскликнул царь возмущённо.
– Что ты несёшь! – вскочил с места Меружан. – Говори, что с Петронием?
– Он лежит без чувств.
– Что?! – заорал Меружан. – Как без чувств?!
В следующее мгновение мы бросились наружу и, прыгнув на лошадей, помчались во дворец. Всю дорогу Меружан со злостью стегал коня и в результате намного опередил нас. Когда мы вошли в покои Петрония, советник уже держал на руках его бесчувственное тело.
– Соломон, быстро сюда! Он ещё дышит! Его можно спасти! Сделай, что сможешь! – закричал Меружан.
Я подошёл и приложил ухо к груди. Сердце билось едва слышно, а дыхание было поверхностным и судорожным. Поняв, что Петроний умирает, я решил применить крайние меры. Тут я вспомнил методику моего учителя Мафусаила. Она, хотя и была по своей сути абсурдной, однако в некоторых случаях давала положительный результат.
– Воды! – приказал я, – принесите побольше воды, нож и большую воронку.
Я сделал разрез на руке и вскрыл вену. Тёмная кровь брызнула мне в лицо. Я взял медную воронку и с трудом засунул умирающему в рот. Это удалось не сразу, ибо челюсти были сведены судорогой, и мне пришлось сломать два зуба. Вода пошла в воронку и, к моему облегчению, Петроний, даже находясь без сознания, начал её заглатывать. Однако вскоре я должен был прекратить эту процедуру, ибо первая порция воды изверглась из желудка обратно. Не растерявшись, вновь и вновь продолжал вливать воду и параллельно следил за кровопусканием. Когда кровь начала переливаться за край большого бронзового кубка, я зажал жгутом руку и остановил кровотечение. Вода продолжала заполнять желудок и более не вытекала обратно. Все с удивлением наблюдали за моими действиями и не смели вмешиваться. Вскоре дыхание римлянина заметно выровнялось. Прильнув к его груди, я с радостью ясно услышал работу сердца. Стоявшие вокруг тоже заметили перемену и облегчённо вздохнули. Я принюхался к содержимому желудка.
– Он отравлен, – произнёс я.
– Я в этом не сомневался, – ответил Меружан и радостно добавил, – смотрите, он уже открывает глаза.
Действительно, веки Юлиана дрогнули.
– Петроний, ты нас видишь? – прокричал в отчаянии Шанпоч.
Тот слегка приподнял веки и слабо качнул головой. Стало ясно, что жизнь возвращается к нему и на наших лицах появились улыбки. Нам удалось вырвать Петрония из лап смерти.
– Слава тебе, Соломон Бахтеци! – услышал я за спиной голос царя.
Он пришёл во дворец вслед за нами и молча наблюдал в сторонке.
– Сегодня ты доказал всему миру, что являешься воистину царским исцелителем. Ты сумел вернуть человека из царства Аида!
– Мецн! Юлиана пытались отравить. Прикажи провести дознание, выявить и наказать виновных, – произнёс возмущённо Шанпоч Вреж.
Мецн хмуро молчал.
– Не сомневаюсь, что в желудке был яд, – добавил я.
Царь нахмурился ещё больше и сказал
– Соломон! Хотя ты доказал, что умелый лекарь, однако пока слишком молод и малоопытен, чтобы рассуждать об истинных причинах недомогания, и посему приказываю дознание не проводить. Хвала Богам, что нам удалось сохранить жизнь этому несчастному. Переведите его в Чёрную крепость. Отныне он будет находиться под моей опекой.
Сказав так, царь повернулся и ушёл.
– Видал, каков Мецн? – возмутился Вреж.
– Его понять можно. Он боится, что ты выйдешь на Баграта. Как ни крути, а это его рук дело, и если ты найдёшь неопровержимые доказательства, тогда он не сумеет его выгородить. Так что придётся этот случай нам с тобой, Вреж, замять, – заключил проницательный Меружан.