Спустя некоторое время ко мне зашёл Шанпоч и вкрадчиво произнёс:
– Пошли, Соломон. Царь зовёт тебя.
– Зачем?
– Мецн, наконец, принял парфян. Как мы и предполагали, он отказался выдать Сати и теперь, чтобы не выглядеть негостеприимным, решил удовлетворить их вторую просьбу.
– Какую? – насторожился я.
– Они просят отдать в Парфию Юлиана Петрония.
Я вздрогнул от неожиданности.
– Это ты надоумил своих земляков? – спросил я с негодованием.
– Понимаешь, Соломон, я действовал в интересах самого Петрония. Очень может быть, что второй раз ты уже не успеешь его вернуть с того света.
– Прекрати, Шанпоч. Петрония надо было защищать. Ты что, не понимаешь, какую пользу он может оказать, если Рим пойдёт на нас войной.
– Петроний сам хочет уйти от нас, и мы не вправе его удерживать.
– Хорошо. Будь по-твоему. Но знай, Шанпоч. С этого момента парфяне будут переигрывать нас на одного стратега, ибо сегодня ты им преподнёс бесценный подарок. Ладно, от меня чего надо?
– Пошли, там узнаешь.
Я вошёл в зал, и опять мне в ноздри ударил острый запах овечьего курдюка. Парфяне, торжественно одетые, стояли перед царём Тиграном, который восседал на троне в полном облачении и со всеми царственными регалиями. Чуть поодаль находился Меружан.
– Вот это и есть тот исцелитель, который способен оживить мертвеца, – произнёс Мецн высокопарно.
Парфяне с уважением посмотрели на меня. Один из них, мужчина лет тридцати, с густой чёрной бородой и царственной осанкой, был наследным царевичем Ородом. Рядом с ним угрюмо стоял его друг полководец Сурен. Его лицо от уха до рта пересекал ужасный шрам. Такую отметину мог заработать вояка, неоднократно побывавший в серьёзных переделках.
Парфянский царевич начал что-то говорить торжественно.
– Наследник престола, сын царя Парфии Ород выражает восхищение твоим умением лекаря и хочет пригласить в свой дворец, – перевёл сказанное Шанпоч.
– Позволь узнать, с какой целью? – спросил я настороженно.
– Бесконечно оценивая твой талант исцелителя, он желает оказать тебе всяческие почести и блага, дабы ты находил применение своих способностей в его царстве.
Я недоверчиво посмотрел на гостей. Правду ли говорил наследник парфянского престола или нет? Лично мне он не внушал симпатии, и я про себя твердо решил, что не поддамся на его щедрые посулы.
– Передай наследнику царя Парфии, царевичу Ороду, что я уже удостоен чести служить царю Армении Тиграну Великому и потому должен с сожалением отклонить его предложение.
– Ты вольный человек, Соломон, и вправе сам распоряжаться своей судьбой, – услышал я подбадривающий голос царя.
Сказал он это уверенно, и в его голосе я услышал откровенные нотки.
– Мецн Тагвор, – обратился я, – с того дня, как мы встретились в Иерусалиме, судьба прочно связала нас, и я полюбил тебя, как своего родителя.
Слова мои звучали тоже искренне. Я, который рано лишился отца, а будучи отроком – ещё и материнской ласки, действительно, проникся к Тиграну сыновней любовью.
– Ты прав, мой друг. Дважды мы одолевали козни смерти, и только смерть сможет разлучить нас, – сказал царь восторженно и добавил, уже обращаясь к парфянам, – к сожалению, я не могу насильно отдать вам того, кто спас мою жизнь в трудную минуту и теперь стал для меня дороже родного сына.
– О, всемогущий царь царей, – произнёс Ород, – ты отклонил нашу просьбу выдать свою дочь за моего друга Сурена, отказался отдать на службу парфянам своего искусного лекаря. Может, прогневили мы тебя чем-то или наши подарки не достойны взора царя царей?
– Нет, Ород. Не гнев – причина моего отказа, и подарками я остался доволен.
– Тогда будь великодушен и удовлетвори хотя бы нашу последнюю просьбу.
– Говори, какую?
– Мы наслышаны, что у тебя служит стратегом римский центурион Юлиан Петроний.
– Верно, есть такой у меня.
– Прошу, не откажи и отдай его нам в услужение.
– Каковы парфяне, а? – тихо произнёс Меружан, – принесли подарки царю и не могут уйти с пустыми руками. Умрут, но что-нибудь да утащат.
– Человек этот не раб мне, и потому справедливо будет спросить его мнение. Эй, позови сюда Петрония.
– О, великий царь царей! Нам известно, каким благом является служение тебе. Добровольно тебя никто не захочет покинуть, если, конечно, ты не прикажешь.
– Ох, и хитёр этот лис парфянский! – опять зашипел Меружан, – даже змею способен речами выманить из гнезда.
– Ладно, – согласился царь, – только из уважения к твоему отцу, царю Парфии Фраату я отдам тебе Петрония.
Улыбка удовлетворения засветилась на лице у Орода. Сурен же не выказал никаких эмоций и по-прежнему был угрюм – вероятно, из-за отказа царя выдать дочь.
– Но только с одним условием, – вдруг неожиданно добавил Тигран.
– Каким? – насторожился парфянский царевич.
– Отдай мне взамен своего придворного мудреца, волхва по имени Бальтазар.
Ород сперва несколько смутился, но затем успокоился и сказал высокопарно:
– Не исполнить волю царя царей не посмеет ни один смертный на этой земле. Отныне волхв Бальтазар будет жить в Тигранакерте. Знай, великий царь, сегодня ты приобрёл очень ценного человека.
– В чём же его ценность? – поинтересовался я.