Удар по центру считался самым решающим и его должен был осуществить опытный и хладнокровный полководец. На протяжении многих лет эту роль выполнял Баграт. Его тяжёлая конница, построившись клином вперёд, грозно мчалась на врага. Впереди скакал сам Баграт. Он уверенно вёл армян на частокол вражеских копий. Трудно выстоять в пешем строю перед мчащимися на тебя вихрем катафрактариями. Не выдерживая психически, враг, ещё до рукопашной схватки, бросал оружие и в панике убегал. Такая тактика до сих пор приносила успех армянам. Каждый раз Баграт наносил противнику сокрушительный удар, который решал исход сражения. Это он приносил победы к ногам своего повелителя. Перед ним рассыпались армии непокорных азиатских царьков. Это он пожинал славу непобедимого полководца армян. Но Баграта, увы, уже не было срели нас, и Шанпоч решил, что настал его черёд.
– Ты же не конник, Вреж, – засомневался Тигран, – неужели поменяешь свой короткий меч на массивное копьё?
Царя можно было понять. Одно дело вести рукопашные бои и совсем другое мчаться на коне, одетым в тяжёлую броню. Одного страстного желания было недостаточно. Сможет ли Шанпоч так же уверенно повести айрудзи на устрашающий частокол вражеских копий? Ведь именно от его хладнокровия и уверенности зависела судьба главного удара и последующий исход сражения.
– Вот увидишь, Мецн, я разобью римлян. Они побегут отсюда до самой Антиохии! – с восторгом сказал Шанпоч.
– Хорошо, – согласился царь, у которого не было иного выбора – быть посему. Тогда ты, Вараздат, ударишь по левому флангу и добьёшь врага.
– Добивать врага самое приятное дело в сражении, – услышал я сзади знакомый сильный голос.
Все обернулись и увидели медленно заходящего в шатёр царя Митридата.
– Я не мог оставаться в стороне, – сказал он, всматриваясь в наши удивлённые лица, – ведь из-за меня разгорелся этот сыр-бор, и вот я тут, рядом с моим зятем.
– Сколько ратников прибыло с тобой? – спросил обрадовавшийся, было, Тигран.
– Ни одного, – невозмутимо ответил Митридат, – со мною только моя свита.
– Как! Ты пришёл сюда без армии? – воскликнул Меружан.
– Увы, без армии, – невозмутимо ответил царь Понта.
На лицах присутствующих появилось плохо скрываемое возмущение. Какая польза от Митридата, если он явился накануне сражения без войска?
– Мои солдаты взяли под защиту города Понта. Ведь если вы завтра разобьёте римлян, они побегут обратно в моё царство и тогда наше войско станет их добивать, – заявил Митридат, – я же пришёл сюда исключительно из родственных чувств.
– В таком случае я не нуждаюсь в твоём участии. Ты можешь быть свободен – с обидой произнёс Мецн.
На лице у Митридата появилась ухмылка.
– Погоди, Тигран, не кипятись. Неужели я сам больше ни на что не гожусь, если рядом нет моих солдат? Ведь в таком деле как война с Римом нужен хороший советчик.
– Ну, какой ты можешь нам дать совет, когда мы уже без тебя всё предусмотрели? – несколько смягчился Мецн.
– Предусмотрели, говоришь? – произнёс Митридат с укоризной, – а коли так, то почему не придерживаетесь общепринятых канонов?
– Каких? – удивился царь.
– Надо перед решающей битвой задобрить Богов. Иль ты уже позабыл про наши традиции?
– Да, да, – засуетился Мецн, – конечно надо принести им достойную жертву.
– Чтобы победить Рим, тебе надо пожертвовать самым дорогим, что у тебя есть, – произнёс коварный старец.
Мецн стал лихорадочно перебирать в памяти потенциальную жертву. Я почему-то подумал про Грацию и тут же стал отгонять от себя эту ужасную мысль.
– Смотри Тигран, – продолжил в назидательном тоне Митридат, – если слукавишь и пожертвуешь Богам не самое сокровенное, то будешь жестоко наказан.
Мецн заметно смутился, но потом опомнился и сказал:
– В моей конюшне есть пара великолепных белых коней. Я думаю, эта жертва придётся Богам по душе?
– Отлично! – восторженно сказал Митридат и у него страстно заблестели глаза, – вели их привести.
Через некоторое время перед царским шатром беспокойно загарцевали два великолепных скакуна. Хорошо ухоженные, с длинной гривой, с мощной рельефной мускулатурой они представляли собой чудесное зрелище достойное мифических сюжетов.
Царь подошёл к коням и по очереди, принялся их напутствовать. Кони фыркали ему в ответ, широко раздувая ноздри. По всему было видно, что прощание далось ему с трудом, и когда Тигран возвращался, глаза его блестели.
– Резать этих чудо-коней, подобно жертвенным баранам, не следует. Есть способ более достойный, – сказал Митридат и, обращаясь к своему постоянному спутнику, добавил, – что скажешь, Архи? Хочешь показать римлянам дорогу к Богам? Ведь ты всю жизнь мечтал об этом.
Смысл этих слов мы не сразу уловили. Архилай, который молча стоял в сторонке, сразу оживился.
– Да, мой повелитель, мечтал!
Он глубоко дышал, глаза его неестественно блестели.
– В таком случае, прикажи запрячь эту двойку в колесницу, – сказал Митридат.
Когда всё было исполнено, Архилай ловко вскочил в повозку. Царь Понта подошёл к нему.
– Смотри, ты волен отказаться, и тогда Феоктист вместо тебя окажется среди Богов, – тихо промолвил Митридат.