Я принялся осторожно доставать стрелу. Шанпоч издал слабый стон. Наконец, я смог извлечь стрелу, и из глазницы вылилась кровавая густая жидкость.
Царь издал вздох облегчения, но он не ведал, что самое трудное ещё впереди. Я промыл глазницу и стал изучать наконечник стрелы. По нему было видно, что он проник на глубину с мизинец и не задел мозг.
– Он выживет? Говорите прямо! – спросил царь.
– С этого момента у Шанпоча два лекаря: время и он сам, – ответил Митридат за меня, – нам же более делать нечего.
Царь Понта был прав. Шанпоч теперь действительно нуждался только в покое и хорошем уходе.
– Нам надо уходить, Тигран, – сказал Митридат, – Солнце ещё в зените, не ровен час, и римляне захотят нас преследовать. Надо спасать оставшуюся армию. Без неё ты не царь. Вели трубить отход.
На Тиграна было страшно смотреть. Весь осунувшийся, он настолько обессилел, что вынужден был пересесть с коня в носилки. Царь Митридат, наоборот, выглядел очень бодро. Война с Римом для него только начиналась.
– Да поймите же, вы сражались с легионами Рима! – воскликнул Митридат, – а это, скажу я вам, не тщедушные азиатские царьки с кучкой жалких крестьян, которых вы легко побеждали. У легионеров заранее рассчитан каждый выстрел из лука, каждое движение пехотинца, каждый манёвр когорт. Как легко они уничтожили слонов, на которых вы возлагали большие надежды! Все ваши замыслы улетучились в одночасье, как только противником стал Рим. Как легко Лукулл занял вашу столицу! Без осады, без изнурительных штурмов только воспользовавшись противоречиями между Тиграном и его сыном, который собственноручно открыл врата города. В этом весь Рим с его коварной политикой, рассчитанной на внутренние противоречия врага. Недаром они нас считают варварами, а себя гегемонами.
– Стало быть, нет на этом свете такой силы, которая смогла бы противостоять Риму? – спросил его Мецн.
– Есть! Это сила я, – воскликнул Митридат, и глаза его загорелись юношеским блеском, – Я – приемник Александра Македонского, и мне выпала роль сломать хребет ненавистному Риму. Увы, не хватило одной жизни, чтобы свалить колосса. Но и заполучить меня живым они не смогут. Отныне у нас общий враг, мой дорогой зять, и бить его мы будем вместе. Прошу тебя, на сей раз слушайся меня – царя, который всю жизнь посвятил борьбе с Римом.
– Хорошо, – согласился Тигран, – что ты предлагаешь?
– Надо завести легионы поглубже в страну. Туда, откуда им будет сложно выбраться. Чтобы они не могли сооружать за собой дороги, чтобы были отрезаны от снабжения продовольствием и фуражом, а подкрепления не смогли бы добраться. Тебе надо перейти гору Арарат, болота реки Аракс и укрепиться в восточной столице Армении Арташате. Но до этого надо улучшить момент и нанести ответный удар.
– Где гарантия, что римляне пойдут за нами? Они могут свернуть обратно с первого же горного перевала, – вмешался Меружан.
– Пока я с вами – не свернут. И потом, Рим не откажется разрушить город, построенный по замыслу самого Ганнибала – их легендарного врага, – ответил Митридат, – для них Тигранакерт, как и Антиохия, очередной – трофей, едва состоявшаяся столица, а вот взять Арташат, настоящую вотчину, армянских царей – это дело престижа.
– Но получается, что мы собственноручно приведём противника к Восточной столице, – засомневался царь Тигран.
– Ничего страшного. Легионы, если и доберутся до Арташата, то обессиленные, и тогда разбить их не составит особого труда.
Сказанное Митридатом было вполне убедительно. Трудно было спорить с человеком, поднаторевшим в борьбе с Римской империей.
Мецн вновь воспрянул духом. На щеках заиграл румянец, а в глазах появился юношеский блеск.
– До Арташата далеко, а нам надо отдохнуть и восполнить потери, – сказал Тигран, и в голосе царя по-прежнему звучала уверенность и сила.
– Ближайшая провинция это Ван, – подсказал Меружан.
– Ван? – переспросил царь, – в каком состоянии там военные укрепления?
– В отличном, Мецн, Соломон в своё время постарался на славу.
Царь с восторгом посмотрел на меня. Похоже, он только сейчас по достоинству оценил мои успехи на поприще наместника.
– Отлично! Поехали в Ван, – приказал царь.
В последующие дни римляне грабили и разрушали Тигранакерт. Дворцы, храмы, богатые дома, конюшни и прочие сооружения были разобраны и по камням отправлены в Рим. Было вывезено всё, что представляло мало-мальскую ценность.
Творения, созданные вне Рима, считались варварскими. Именно поэтому была разорена богатая библиотека Тигранакерта. Римляне уничтожили трактаты, написанные армянскими историками, летописцами и философами, и я ни сколько не сомневался, что уникальные книги Мецна также были преданы огню. Исчезли исторические хроники, написанные очевидцами, исчезли оригинальные произведения армянских мыслителей. Римляне знали что делали – уничтожая культурное наследие варвара, они уничтожали его дух.