Надо отдать должное Ганнибалу, он сделал всё, чтобы Арташат стал копией его родного Карфагена. Великий полководец строил новую армянскую столицу с ностальгией по своему родному городу. Те, кому посчастливилось побывать и в Карфагене, и в Арташате, в один голос подчёркивали их сходство. Та же оригинальная пуническая кладка крепостных стен, делающая их почти неприступными для осадных орудий, те же протянутые с юга на север прямые мощёные улицы с дворцовым комплексом в центре. Огромный амфитеатр со зверинцем, вмещающий столько же зрителей, сколько вмещал амфитеатр Карфагена. Даже место где преступники подвергались наказанию, было один в один с пуническим. Здесь, как и в Карфагене, существовала глубокая яма, куда сбрасывали тех, кому уже не суждено было выйти на волю.
Так же, как и Митридат сейчас, Ганнибал в то время был объявлен извечным врагом Рима и скрывался у армянского царя. Римляне, узнав об этом, потребовали его выдать. Царь Арташес, боясь войны с могучим Римом, решил сдать своего почётного гостя. Проведав об этом, Ганнибал сам покинул Армению и кончил свои дни на Кипре.
Армянская армия в Арташате отдохнула, пополнилась свежими силами и принялась готовиться к предстоящим сражениям. Здесь, как и в Тигранакерте, было множество оружейных мастерских со складами, и проблема перевооружения отпала сама собой.
Хитроумный Митридат, который прибыл сюда с Меружаном раньше нас, велел сельскому населению вместе с имеющимся продовольствием и домашним скотом, до подхода римлян спешно перебраться в город, дабы уставшим голодным легионерам достались пустые деревенские амбары. Цистерны Арташата были доверху заполнены питьевой водой, а запасов еды и оружия хватало на целый год. Восточная столица Армении была готова к длительной осаде.
Я часами засматривался на великолепный вид, открывающийся с крепостных стен города. Священная гора во всей красе возвышалась над просторной долиной-житницей. Шапка снега осенью была только на большом Арарате и великолепно контрастировала с его «младшим бесснежным братом». В ясный день контуры Арарата смотрелись наиболее отчётливо. Глядя на обе верхушки, я в воображении воспроизводил всю историю, связанную с пребыванием праотца Ноя на небесной горе. Вот он идёт вместе с земными тварями, спасаясь от надвигающегося потопа. Вот его ковчег прибивает к верхушке горы. Вот беспредельная гладь воды, затопившей долину. Вот спасённые твари, боязливо смотрящие вниз и сам седобородый Ной с посохом в руке. Вода отошла, и наш праотец величавой поступью спустился в благословенную долину.
Я смотрел на этот чудесный пейзаж, который дал жизнь целому сюжету. Неужто мудрецы, создавшие Священное писание, жили и творили у подножья Арарата? Ведь именно тут их воображение воплотилось в нетленную легенду.
– Что, Соломон, правда, великолепная картина! – сказал незаметно подошедший царь, – Теперь я понимаю чувства царей Египта, решивших увековечить свои тела в пирамидах, подобных горам, ибо горы всегда внушали людям уважение и страх. Видишь, и тебя влекут волшебные вершины Арарата? Я родился и вырос у подножия этой величавой горы, тут прошло моё детство, отсюда меня увезли заложником в Парфию, как тогда мне казалось – навсегда. Однако судьбе было угодно, чтобы я вновь вернулся сюда – царём земли Араратской.
Между тем, римляне, с трудом преодолев горные перевалы, спустились в долину. Потрёпанная, уставшая и сильно поредевшая армия Лукулла, наконец, добралась до стен Арташата и разбила лагерь на правом берегу Аракса. По-видимому, они не ожидали увидеть здесь мощную крепость, построенную по всем канонам финикийской фортификации. Теперь перед ними стоял выбор: либо до наступления холодов занять город и остаться там зимовать, либо вернуться в тёплые равнины Месопотамии.
Для осады Арташата необходимо было перейти обширные болота и переправиться на левый не менее заболоченный берег Аракса. Только тогда римляне смогли бы организовать успешную осаду города. Всё это было очень сложно осуществить. Предвидение Ганнибала оправдалось, военный гений великого полководца продолжал досаждать римлянам даже спустя многие годы после его смерти. Дух ненавистного врага Рима витал над землёй Армении.