– Мне очень стыдно, – признался Руггедо. От грозного и жестокого Металлического Монарха не осталось и следа. Перед путешественниками стоял жалкий, безропотный старик.
– Раз так, – заявила девочка, – поколдуй еще разок и верни этому бедняге его истинный облик.
– Я бы и рад, – отвечал бывший Король, – но ты же помнишь, Титити-Хучу лишил меня могущества. К тому же я никогда и не задумывался о том, как расколдовать брата Косматого. Я же хотел, чтобы он навсегда остался безобразным.
– На всякие чары найдется противоядие, – заявила прелестная Многоцветка, – если ты знал, как заколдовать человека, чтобы сделать его безобразным, ты должен знать, как снять с него заклятие.
Руггедо покачал головой.
– Если я даже раньше и знал, я – я забыл, – сокрушенно пробормотал он.
– Так постарайся вспомнить! – взволнованно воскликнул Косматый. – Прошу тебя, пожалуйста, постарайся!
Руггедо запустил обе руки в волосы, издал тяжкий вздох, потом стал бить себя в грудь, теребить за ухо и наконец с глупым видом уставился на столпившихся вокруг него путешественников.
– Я смутно припоминаю, что есть одна штука, которая может разрушить чары, – сказал он, – но от всех этих несчастий у меня в голове ужасная путаница, и я никак не могу сообразить, что именно надо сделать.
– Послушай, Руггедо, – резко заговорила Бетси, – до сих пор мы обращались с тобой по-хорошему, но не вздумай морочить нам голову, мы этого не потерпим. Если ты себе не враг, давай-ка вспомни, что это было за колдовство!
– Но зачем? – Руггедо с недоумением посмотрел на девочку.
– Потому что это очень важно для брата Косматого. Он стыдится своей внешности, и ты этому виной. За свою жизнь ты сделал очень много зла, Руггедо. Один раз можешь совершить доброе дело – не развалишься.
Руггедо смотрел на Бетси, часто моргая. Потом еще раз вздохнул и стал сосредоточенно думать.
– Я смутно припоминаю, – проговорил он, – что будто бы того, кто колдовскими чарами превращен в уродца, может спасти какой-то поцелуй.
– Какой поцелуй?
– Какой! Мне кажется – кажется – поцелуй земной девочки или – или нет – поцелуй земной девочки, которая прежде была феей. Или нет – поцелуй девочки, которая действительно является феей. Не могу вспомнить в точности. Но какое это имеет значение, все равно ни земная девочка, ни Фея никогда не согласятся поцеловать такого уродца, такого страшного, ужасного, безобразного уродца, как брат Косматого.
– Я вовсе в этом не уверена, – храбро заявила благородная Бетси. – Я – земная девочка, и если мой поцелуй способен разрушить эти злые чары, я – я готова!
– Нет-нет, ты не сможешь этого сделать, – возразил Уродец. – Мне придется снять маску, и когда ты увидишь мое лицо, никакая сила не заставит тебя меня поцеловать, несмотря на все твое благородство.
– Если все дело в этом, – сказала девочка, – мне вовсе не обязательно видеть твое лицо. Мы сделаем вот как: ты будешь стоять в темном коридоре, а всех Гномов с факелами мы попросим уйти. Потом ты снимешь с лица платок, и я – я тебя поцелую.
– Какая ты добрая, Бетси! – с благодарностью воскликнул Косматый.
– Ну не умру же я от этого, – отвечала девочка, – а если я могу принести пользу тебе и твоему брату, почему бы не попробовать.
Калико приказал факельщикам удалиться, и они скрылись в толще горы. Королева Анна со своей армией тоже ушли. Остальным не терпелось узнать, чем закончится эксперимент Бетси, и они остались стоять, столпившись у входа в туннель. Большая плита задвинулась, плотно закрыв проем в горе, и Бетси с Уродцем остались в полной темноте.
– Ну, Уродец, – весело окликнула его Бетси, – ты снял платок с лица?
– Да, – ответил тот.
– Где же ты? – спросила она, протянув вперед руки.
– Я здесь, – послышался голос. – Тебе придется нагнуться.
Уродец нашел в темноте руки Бетси и сжал их в своих, а сам нагнулся, так чтобы его лицо оказалось вровень с лицом девочки. В тишине все явственно услыхали звук поцелуя, и тотчас раздался голос Бетси.
– Вот и все. И ничего со мной не случилось!
– Ну как, братец, чары рассеялись? – спросил Косматый.
– Не знаю, – донеслось в ответ. – Может – да, а может – и нет. Я не могу понять.
– У кого-нибудь есть спички? – спросила Бетси.
– У меня есть несколько штук, – ответил Косматый.
– Пусть Руггедо зажжет спичку и взглянет в лицо твоему брату, а мы пока все отвернемся. Руггедо сам сделал его безобразным, так что, надеюсь, с ним ничего не стрясется, если он на него посмотрит, даже если чары и не рассеялись.
Руггедо согласился, взял спичку и зажег ее. Одного взгляда оказалось достаточно. Руггедо задул свечу.
– Такой же безобразный! – сказал он, содрогнувшись. – Значит, поцелуй земной девочки тут не подходит.
– Давайте, я попробую, – раздался нежный голосок Принцессы Роз. – Я – земная девочка, которая прежде была феей. Может быть, мой поцелуй снимет заклятье.
Книггзу это не очень понравилось, но благородство помешало ему воспротивиться. Продвигаясь на ощупь, Принцесса Роз приблизилась к брату Косматого и поцеловала его.
Опять Руггедо зажег спичку, и все остальные отвернулись.
