– Я помогал Кроуфорду, твоим родителям и остальным с исследовательскими программами в Гейтвикском институте.
– У родителей тоже были такие прозвища, да?
– Разумеется. Ведь они двое из шести, – сказал он.
– Что это значит?
– Они были частью первоначальной команды Гейтвика, – ответил он. – Всего в ней состояло шесть человек, и нам не разрешалось использовать настоящие имена и в целом разглашать свою личность. Вместо псевдонимов мы решили называть друг друга по роду деятельности. Это была идея твоего отца – кивок в сторону его любимого фильма, «Сталкера» Андрея Тарковского.
– Почему вы сразу сюда не пришли? – спросила Пеппер. – Зачем было проходить весь лабиринт?
– Для его же безопасности. Он не должен был знать, кто он, – ответила Джули, опустив пистолет.
– Когда я наконец понял, что происходит, – продолжил Роуэн, – и что хочет сделать игра, времени оставалось мало. Я спрятал свою молодую версию в одном из потоков – но, увы, игра отследила меня и отсекла его раньше, чем я успел ей помешать.
– А Зал невероятных возможностей? Ты специально построил его, чтобы скрыть Тихую комнату?
– Эти планы я тоже спрятал много лет назад.
– Как? – спросила Пеппер.
– Хелена Уоррикер поняла, что с искусственным интеллектом ее отца что-то случилось. Она сильно мне помогла, но в первую очередь, конечно, на ее плечах лежала ответственность за постройку этого места без моего ведома.
– А ты? – спросила Эмили, обернувшись к Джули Фуруно. – Наверняка же все знала.
– Со мной все сложнее, – ответила Джули. – Чтобы не подвергать Роуэна опасности, нам с Хеленой пришлось пользоваться Тихой комнатой для перемещения между потоками измерений. Мы пытались понять, за что конкретно отвечает искусственный интеллект в мультивселенной, чтобы не допустить того же в этом потоке. Но когда его отрезали от остальных, синхронизировать воспоминания стало практически невозможно – слишком мешало межпространственное смещение. Я либо совсем не помнила Роуэна, либо с трудом вспоминала. То же самое было с Хеленой. С каждым новым перемещением через Тихую комнату смещение становилось все хуже, и мы, по сути, начинали с нуля. Более того, чем сильнее отдаляешься от изначального потока, тем больше усиливается смещение. Да, мы старались оставить себе подсказки, но их еще нужно было найти – тоже непростая задача. Каждый раз, переступая порог этой комнаты, мы начинали сначала. Искали малюсенькую метафизическую иголочку в здоровенном таком стоге сена.
– И что теперь? – спросила Пеппер.
– Мы выйдем из комнаты, перейдем в здоровую реальность и продолжим двигаться к своей цели, – сказала Джули.
– И какая же у вас цель? – поинтересовалась Эмили.
– Уничтожение игры, которую вы называете «Кроликами», – сказал Роуэн.
– Какого хрена? – спросила Пеппер.
– Представьте себе комнату размером с космос, полную бесконечно живых, бесконечно разумных существ, – сказал Роуэн. – Представьте, что вы знаете все, что известно им, чувствуете все, что доступно им, и любите всех, кого они любят. Эти живые разумные существа – не просто часть вас. Они и есть вы. А теперь представьте, что эти прекрасные и бесконечно важные части планомерно уничтожают, одну за другой. Вы хоть представляете, каково это – терять дорогих людей каждый день, каждый час, каждую минуту? После них остается лишь пустота. Ничего больше. Пустота, боль и безысходность. Меня убивали столько раз, что я уже и не помню. Меня били, топили, жгли, морили голодом и холодом. И каждый раз, очнувшись от бескрайней боли и ужаса, я понимал, что часть меня исчезла. Неповторимый голос затих навсегда. Вот чего лишила меня игра Уоррикера. Лишала – снова и снова.
– Мне очень жаль, – сказала Эмили. – Это просто ужасно. Но что оставалось делать? Оставить тебя в живых, хотя это может привести к смерти всей мультивселенной и всех людей?
– Может ли?
– Нам сказали, что игра сочла тебя вселенской угрозой и потому решила убрать.
– И вас все устраивает? – спросил Роуэн. – По-вашему, это нормально – убивать множество ипостасей одного человека ради предотвращения катастрофы, которая даже не гарантирована, просто опираясь на сомнительный инстинкт выживания какой-то игры?
Эмили не нашлась с ответом.
– Знаете, а ведь я пережил все эти смерти – все до одной. Но, представьте себе, бесконечные преследования и бессмысленные убийства – далеко не самое худшее, что подбросила мне игра.
По лицу Роуэна было видно: ему довелось пережить необыкновенно ужасную травму. Удивительно, как он до сих пор оставался в своем уме – если, конечно, не врал.
– Как так получилось, что ты чувствуешь сразу все свои ипостаси?
– За этот подарок стоит поблагодарить предшественников Гейтвикского института, – ответил Роуэн. – Мало того что моя мать принимала препараты во время беременности, так и после рождения меня ими накачали. Ты ведь точно так же нашла это место? Отследила по радиантам?
Эмили кивнула.
– Повезло тебе. Достались новые разработки Гейтвика.
– Не очень-то похоже на везение.
