Все субъекты*, опрошенные в период с 1939 по 1996 год, сходятся в следующем: А. Тихая комната существует. Б. Тихая комната существует за пределами обычного пространства/материи в некоем нейтральном пространстве/материи или состоянии темпорального и/или физического стазиса, известном как «межпространство»**. В. Тихая комната обеспечивает доступ к большому количеству пространственных потоков. (Возможно, ко всем потокам?)
* Опрошенные не имели непосредственного опыта работы с Тихой комнатой. Вся информация должна рассматриваться как неподтвержденная и была включена в данный отчет исключительно по запросу «Великая Истина Энтерпрайзис» (источники: интервью Клуни/Гамильтон, неизвестный источник).
** Термин «межпространство», первоначально введенный доктором Габриэлем Беннингтоном и Эдвардом Кроуфордом, использован для описания энергетического поля, вовлеченного в механику переходного потока (источники: Беннингтон Г., Кроуфорд Э. Механика работы радиантов. 3-е изд., перераб. и доп. – Сан-Франциско: Гейтвикский институт, 1998).
На второй странице была прилеплена заметка, написанная мамой Эмили: «Тихая комната / Карта?» Под ней скотчем был приклеен голубоватый латунный ключик с именем «Декстер», выгравированным на лицевой стороне, – такие использовались в шкафчиках и старых банковских ячейках. Спрятав «Конвергенцию в межпространстве» в карман, Эмили вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.
Поднимаясь по лестнице, она обдумывала увиденное.
Тихая комната? Межпространство? Если они действительно существовали, то почему научное сообщество не говорило о них? Почему не исследовало с помощью Большого адронного коллайдера?
Неужели эти вещи кто-то скрывал?
Изначально Эмили направлялась к двери, но задумалась и сама не заметила, как оказалась на втором этаже, на пороге своей бывшей спальни.
Судя по одежде на полу (лифчики, легинсы, майки) и плакатам на стенах (Гарри Стайлс, «Отряд черлидеров-самоубийц», «Солнцестояние»), нынешняя обитательница была старшеклассницей. И хотя стены теперь были выкрашены ужасной голубой краской, а ковер сменил фальшивый паркет из шпона, комната до ужаса напоминала Эмили ту, в которой она росла. Кровать и прочая мебель, включая две разные тумбочки и стол, стояли там же, где их бы поставила Эмили. Внутри ничего не изменилось и даже пахло знакомо. Она понимала, что это невозможно, и все равно казалось, что комната помнит ее.
Она переступила порог, и ее омыло тепло. Не совсем ностальгия – скорее напоминание о другой, счастливой жизни. Точно так же Эмили ощущала себя в детстве, когда с головой укрывалась одеялом, зная, что внизу всегда встретят родители и все будет хорошо.
Только на этот раз она понимала, что хорошо уже точно не будет.
Проснувшись, Эмили обнаружила перед собой девочку-подростка.
– Ты чего у меня в кровати забыла? – поинтересовалась та.
Эмили подскочила.
– Блин!
– Да норм.
Видимо, она успела заснуть, хотя не помнила, чтобы ложилась.
– Прости, – сказала она. – Я задремала.
– Ты в порядке?
Эмили пригляделась к девочке. Лет шестнадцати, с яркими зелеными глазами и светлыми волосами, подстриженными под мальчика. Поверх короткого черного кардигана она накинула черную же кожанку, на бедрах низко сидели джинсы с порванными коленями, а на ногах красовались поношенные черные «мартенсы». За окном лил дождь. Если бы родители девочки были дома, она наверняка бы разулась еще в прихожей.
Эмили взглянула на время. Она проспала час.
– Меня зовут Эмили, – сказала она. – Я тебе ничего не сделаю.
Девочка улыбнулась.
– Я Брикс. Так чего тебе понадобилось у меня в комнате?
– Я здесь выросла, – сказала Эмили.
Брикс кивнула, прикусив губу.
– Ладно, пойдет, – сказала она и достала из-за спины небольшую алюминиевую биту.
– Твою ж, – сказала Эмили. – Это ты для меня приготовила?
– Надо ж себя беречь, – сказала Брикс, бросая биту на кровать.
– Классная прическа, – сказала Эмили.
– Спасибо, только подстриглась.
Эмили поднялась и заметила, что со стороны улицы доносится приглушенная карнавальная музыка.
– Ты наркоманка или что? – спросила Брикс.
– Нет, – ответила Эмили. – Ничего такого.
– Блин. А я надеялась стрясти с тебя травку.
Эмили рассмеялась.
– Хочешь мороженого? – спросила Брикс.
Выглянув в окно, Эмили заметила знакомый силуэт фургончика с мороженым, медленно продвигающегося по улице. Только дребезжащая в динамиках карнавальная музыка странно смешивалась, будто несколько разных мелодий играли одновременно.
– Погнали, – сказала Брикс. – Они к нам никогда не сворачивают. Купим чего.
Они с Эмили вышли на улицу, где их ждало удивительное зрелище.
– Охренеть, – сказала Брикс, округлив глаза.
– Я так понимаю, это не обычная ситуация, – сказала Эмили.
– Да ваще, – ответила Брикс. – Какая-то дикая хренотень.
Вместо одного фургона, который они ожидали увидеть, к тупику в один и тот же момент подъехало шесть, и все они играли веселую карнавальную музыку.
По лицам водителей было видно, что они тоже не ожидали столкнуться с коллегами в таком месте.
– Мне пора, – сказала Эмили.
– Ага, – ответила Брикс.
