Стоя вдвоем в темноте, Эмили с Пеппер смотрели, как в коридоре перед спальней включается свет и к двери приближаются тени.
Эмили посмотрела на Пеппер.
Та занесла ночник.
В дверь тихо постучали.
– Эмили?
Это был Скарпио.
– Да, – сказала Эмили. – Мы здесь.
Пеппер бросила ночник на кровать и включила свет. Мэйдэй со Скарпио вошли в спальню, и Эмили тут же бросилась его обнимать.
– Слышал про Суон, – сказал тот. – Соболезную.
– Спасибо, – сказала Эмили.
– Тоже хочешь пообниматься? – поинтересовалась Мэйдэй, кивая Пеппер.
Та, улыбнувшись, продемонстрировала ей средний палец.
– Как вы? – спросила Эмили.
– Как раз собиралась спросить то же самое, – сказала Мэйдэй.
– Можем поболтать утром, если хотите спать, – сказал Скарпио.
– Или чем вы тут занимались, – с ухмылкой добавила Мэйдэй.
За радостью из-за возвращения Скарпио Эмили напрочь забыла, что из одежды на ней одни лишь тонкая майка и трусики, а на Пеппер и того меньше.
– Я заварю чай, – сказал Скарпио.
Понимая, что не уснет, Эмили натянула легинсы и тоже пошла за ними с Мэйдэй.
– Все нормально? – спросил Скарпио, когда она появилась на кухне. – Так, в целом?
Эмили кивнула.
– В целом – нормально. Так что с вами стряслось? – спросила она, пока Скарпио копался в шкафчиках в поисках чая.
– Нас спас Конкорд, – сказала Мэйдэй.
– Что? – спросила Пеппер, садясь за стол рядом с ней.
– Полиция «Кроликов» загнала нас в парк у торгового центра, – сказал Скарпио, набирая воду в чайник. – Они уже собирались схватить нас, как Конкорд затащил нас в сад. Сказал, что можем выбросить телефоны в фонтан и пойти с ним, а можем остаться и попытать счастья с полицией «Кроликов».
– Радикально, – заметила Пеппер.
– Затем он провел нас в заброшенную канализацию, – продолжила Мэйдэй. – И где-то через полчаса тоннель уперся в огромную дверь хранилища.
– Любит он потайные ходы, – заметила Эмили.
– Что это за тоннель такой? – спросила Пеппер.
– Для предотвращения наводнений, – ответил Скарпио. – Поэтому нас так долго не было.
– В смысле? Наводнение началось, что ли? – спросила Пеппер.
– Нет, – ответил Скарпио, – просто дверь автоматически блокируется. Пришлось ждать до полуночи.
– Хорошо, что воздуха хватило, – сказала Мэйдэй.
– Какого хрена? – спросила Пеппер. – То есть вы целый день проторчали в какой-то канализации?
– Было больше похоже на большой кабинет, – ответил Скарпио.
– Ага, с мебелью. Даже кофемашина была, – добавила Мэйдэй. – Я славно выспалась, кстати.
– Да, – согласился Скарпио. – Мне тоже понравилось.
– Только мы не могли ни с кем связаться, – сказала Мэйдэй.
– Сколько ж у этого Конкорда убежищ? – спросила Пеппер.
– Вот уж вопрос, – отозвалась Мэйдэй.
– Он нам кое-что передал. Сказал, нам пригодится, – добавил Скарпио, подбирая из-под стола темно-зеленый рюкзак и вытаскивая оттуда папку.
– Что там? – спросила Эмили.
– Конкорд рассказал нам о женщине, которая заявилась к нему в хранилище незадолго до того, как он перебрался в магазин хозтоваров. Она играла в «Кроликов». Пару дней пожила там, а как-то раз вышла за завтраком и не вернулась. Ее вещи остались у него. – Скарпио положил папку с документами на середину стола. – Включая это.
Эмили подобрала папку и сняла две толстые синие резинки, удерживающие ее вместе. На первой странице над оглавлением красовался знакомый символ: круг, парящий над треугольником.
– Черт, – сказала Эмили. – Это что, из Гейтвика?
Скарпио кивнул.
– Я уже прочитал. Там все про исследование сна. Ничего полезного, разве что инструкции по приему медикаментов и рекомендации по обращению с испытуемыми. – Он достал стопку фотографий и протянул Эмили.
На снимках были запечатлены испытуемые во время процедуры: на головах у них были надеты шапочки, а к груди прикреплены провода, подключенные к большим аппаратам, напомнившим Эмили синтезаторы семидесятых годов. Одна из фотографий прилипла к другой; она потянула за краешек, но тот порвался.
– Неправильно делаешь, – сказала Мэйдэй. – Сначала дай им отмокнуть.
– Серьезно? – спросила Эмили.
– Ага, – ответила Мэйдэй. – Как-то пришлось расклеивать целую коробку старых маминых фотографий. Все выходные возилась.
Эмили продолжила разбирать несклеенные фотографии и на последней тихонько ахнула.
– Твою мать.
– Что такое?
– Это мои родители.
На снимке по обе стороны от незнакомого Эмили испытуемого сидели ее родители. Она едва их узнала. Совсем молодые, они улыбались в камеру – явление, по мнению Эмили, редкое.
Внизу черным маркером было написано: «Двое из шести? Сомнолог и Нейробиолог?»
– Двое из шести? – спросила Эмили. – Это еще что значит?
Скарпио с остальными склонились, разглядывая снимок.
– Твои родители были учеными, да?
Эмили кивнула. У них было несколько степеней, и все же сомнолог и нейробиолог среди них присутствовали. Мама занималась исследованиями сна, а папа – проблемами мозга.
– Здание по адресу в Сан-Франциско, указанное в первых двух отчетах, давно снесли, – продолжил Скарпио, – но есть еще три офиса. – Он пролистнул страницы, нашел что искал и указал: – Вот.
– Мехико, Лос-Анджелес и Сиэтл, – прочитала Эмили.
И тут же полезла в интернет.
