Борясь с тошнотой, я останавливаюсь и осматриваю передние колеса.
Меня накрывает новая волна облегчения. Это коробка из ресторана: Эйдан положил ее на крышу машины и в спешке забыл.
Я вновь трогаюсь с места. Хотя крик был из-за пустяка, у меня нет желания торчать на темной дороге в одиночестве. Я еду прямиком домой.
Едва Сесилия поднимает крик, ты ее отпускаешь. Разжимаешь пальцы. Возвращаешь ей свободу. Умоляешь девочку остановиться, ш-ш-ш, но уже слишком поздно. Она кричит до тех пор, пока не влетает разъяренный отец – к нам движется размытое пятно.
В ту же секунду ты понимаешь, с ослепительной ясностью, что совершила самую большую ошибку за пять лет.
Он видит своего плачущего ребенка, свое ненаглядное дитя, единственную дочь, которая вдруг перестала кричать, и тебя, съежившуюся рядом, с воздетыми в напрасной мольбе руками.
Хлопает дверь. Один, два, три шага – и он встает между тобой и своим ребенком, хватает одной рукой твое запястье, другой – ее.
Сесилия пытается объяснить, слова наскакивают друг на друга. Всё в порядке, говорит она, все нормально, мне показалось, будто я что-то увидела, я испугалась и закричала, но ничего, я не пострадала, никто не пострадал, папа, Рейчел просто хотела помочь.
Девочка лжет интуитивно. В надежде спасти тебя.
Медленно выдохнув, он отпускает ваши руки. Его грудная клетка ходит вверх-вниз, вверх-вниз, дыхание постепенно замедляется.
Он выдавливает улыбку. Для видимости. Ты чувствуешь клокочущую в нем ярость. Ноздри раздуваются, глаза бегают.
– Ты в порядке? – спокойно спрашивает он голосом папы.
Сесилия кивает.
Он поворачивается к тебе, словно за ответом на тот же вопрос. Спектакль. Все ради нее.
Ты тоже киваешь.
Его внимание опять переключается на дочь.
– Почему бы тебе не пойти в свою комнату?
Девочка говорит «ладно» и убегает, не оглянувшись. Она сделала все, что могла.
Наверху закрывается дверь.
– Прости, – шепчешь ты. – Кажется, она что-то увидела, испугалась и…
– Заткнись.
– Мне очень жаль. Прости.
Он не слышит.
– Какого хрена?
Его руки хватают тебя, трясут. До него ты не понимала в полной мере концепцию разрушительной физической силы, превосходящей твою. Не превращалась в пустое место из-за кулаков другого человека. Никогда еще тебя не трясли за плечи так, что голова буквально моталась туда-сюда, грозя вывихнуть шею.
– Произошло недоразумение. Я только хотела…
– Я сказал, заткнись.
Он прижимает тебя к стене – бесшумный, опасный.
Если б ты могла, то убежала бы в свою спальню, как Сесилия. Исчезла бы из его жизни, чтобы он хоть на миг забыл о тебе. Увы! Комната принадлежит ему, мир принадлежит ему, и он хочет видеть тебя прямо здесь.
Пальцы впиваются в горло. Сдавливают все сильнее и сильнее, пока перед глазами не начинают плясать черные точки.
Он уже делал так раньше, однако в последний момент всегда отпускал. Не в этот раз…
Ты силишься вдохнуть и будто забыла как. Пробуешь снова и снова, но трахею сплющило и воздуху некуда пройти.
Ты издаешь тревожные звуки. Бульканье. Поскуливание. Звуки предсмертных мгновений.
Десять секунд. Однажды ты слышала в подкасте: у тебя есть десять секунд, перед тем как потеряешь сознание. Перед тем как душа навсегда ускользнет из тела, отрезав пути к спасению.
Ты не управляешь руками и ногами. Они двигаются сами по себе. В какой-то момент хватка слабеет, пусть и ненадолго. Воздух наконец-то пробивается через трахею. Ты глотаешь его, кашляешь, задыхаешься. Делаешь еще один вдох.
Возвращение к жизни целиком занимает твое внимание, на секунду ты забываешь о чужом присутствии.
Он напоминает о себе.
Ты оттолкнула его, только что. Сопротивлялась, совсем немного. И ему это не понравилось. Совсем не понравилось.
Он опять хватает тебя. Рука обвивается вокруг талии, ладонь зажимает рот и нос. Заглушает кашель. В очередной раз крадет воздух.
– Заткнись, – шипит он на ухо, нависая сзади всей массой. – Просто. Заткнись. На хрен.
Единственное, чего хочет этот мужчина, чего он когда-либо хотел, – чтобы ты замолчала. Перестала двигаться. Ему нужно, чтобы ты не шевелилась.
Четвертое правило выживания за пределами сарая…
Ты не знаешь.
В чем бы оно ни заключалось, ты только что его нарушила.
Тебе стоит огромных усилий отвести голову на пару дюймов влево. Ваши взгляды на секунду встречаются. Ему давным-давно следовало тебя убить. Сейчас он это понимает, и ты тоже. Со всей неоспоримой очевидностью. От тебя одни проблемы.
Его левая рука обвивается вокруг твоей шеи. Что-то давит на затылок – судя по всему, правая ладонь. Удушающий захват. Он держит тебя в удушающем захвате.
Ты не в состоянии двигаться. Едва способна думать.
Неизвестно, дышишь ли ты. Разум тебе не принадлежит. Есть только затуманенное зрение, слабеющие конечности и пульсация в ушах – шум крови, каждое сокращение сердца будто удар по струнам.
Звук наполняет тебя.
Все замедляется.
Один удар… другой… Промежутки все длинней.
Последняя попытка, ослепительная волна сотрясает позвоночник, прижатый к его груди.
А потом – ничего.
Все погружается во тьму.
