Руки в перчатках тянут за плечо, вынуждая сесть. Задрать рубашку, чтобы к твоей груди прикрепили электроды. Протянуть руку для анализа крови. «Не надо никаких анализов, – говоришь ты. – Я и в нормальном-то состоянии падаю в обморок, когда у меня берут кровь». Но они настаивают, и чем больше ты отнекиваешься, тем меньше тебя слушают. Тебя привезли без сознания с алкогольным отравлением. Твои слова никого не волнуют. «Я не согласна, – говоришь ты. – Я не даю согласия на эти тесты». Мужчина в халате закатывает глаза.
Ты говоришь Джули, что тебя сейчас вырвет. Из ниоткуда появляется целлофановый пакет, наполовину заполненный: видимо, тебя уже тошнило. Ты выплескиваешь струю желчи. В желудке пусто, но спазмы не прекращаются. Из горла исходят ужасные, сдавленные звуки. Тебя выворачивает с такой силой, что на следующий день болят мышцы пресса.
В перерывах между позывами ты объясняешь, что произошло. В разных формулировках: «Меня одурманили. Мне что-то подмешали. Кто-то подсыпал отраву в мой напиток». Через несколько часов ты готова к выписке, тебе вручают медицинское заключение. Оно гласит, раз и навсегда: «Алкогольная интоксикация». Тебе никто не верит.
Джули вызывает такси. В квартире она говорит, что после душа тебе полегчает. «Смой с себя больницу». Ты моешь тело, но слишком устала, чтобы браться за волосы.
«Завтра, – обещаешь ты Джули. – Я сделаю это завтра».
Голова касается подушки. Здесь есть какое-то противоречие – все как обычно и все из ряда вон. Тебе ужасно повезло, что ты жива. Повезло спать в собственной постели.
Следующий день словно в тумане. Ты просыпаешься с головной болью. Жуешь бейгл. Идешь на прогулку. Огромная пропасть отделяет тебя от окружающего мира. Он рядом, но ты не можешь его потрогать. Ты больше не знаешь, как в нем существовать.
Ты еще не в курсе, что уже никогда не соберешь себя по частям.
Ты еще не в курсе, что это не самая серьезная трагедия твоей жизни.
Вот чего он не ожидал. В тот день в лесу он рассчитывал на внезапность, чтобы тебя потрясла сама мысль, что кто-то захочет нарочно причинить тебе вред.
После происшествия в клубе ты изменилась. К тому времени, когда он тебя нашел, единственное, что от тебя осталось, – умение выживать.
Ты лежишь на холодной и твердой поверхности. Слабый скрежет металла над головой. Затылок горит. Веки тяжелые. Тело – одна большая рана.
Все размыто. Темные стены и еще более темные контуры… Мебель?
Коробки.
Штабеля коробок. Очертания стула. Нечто вроде верстака, доска с инструментами.
Звуки сверху – один голос, затем другой.
Ты в доме. В его недрах.
В подвале, судя по всему.
Ты чуть-чуть меняешь положение тела и морщишься. Все болит.
Но ты жива.
Ты не знаешь, сколько проходит дней. Не знаешь, что он говорит своей дочери. Знать – не твоя забота. Ты так устала от всего. Прикрывать его ложь, подыгрывать.
Наконец-то вы честны друг с другом.
Он входит, не говоря ни слова. Приносит воду, иногда суп. Кормит тебя. Подносит к губам стакан с водой и ложку с куриным бульоном. Поддерживает голову на сгибе локтя. Когда ты глотаешь не в то горло, хлопает тебя по спине между лопатками.
Ты подозреваешь, что именно этого он хочет. Обладать кем-то всецело и абсолютно. Чтобы в нем нуждались, только в нем.
Вероятно, поэтому он передумал. В лесу. Увидел нечто более интересное, чем смерть. Боль и твою бесконечную способность ее чувствовать, демонстрировать. Его привлекает возможность вновь исцелить тебя, при условии, что именно он это сделает.
Пятое правило выживания за пределами сарая: он должен нуждаться в тебе не меньше, чем ты в нем.
Однажды утром, когда Сесилия уходит в школу, он отводит тебя в ванную. Вода каскадом льется на голову, в уши и рот. На языке вкус крови. Он моет мои волосы шампунем, нежно массируя кожу головы. Обжигающая боль. Ты вздрагиваешь, а он говорит: «Не двигайся; я закончу быстрей, если будешь стоять смирно».
Затем тебя тошнит. Он хватает тебя за плечи, наклоняет над унитазом. Одной рукой собирает волосы и держит их, как будто у тебя похмелье, а он друг, или ты больна, а он играет роль твоей матери. Мышцы живота сводит с такой силой, что перехватывает дыхание. Тебя продолжает выворачивать, даже когда ничего не осталось, шумные, болезненные позывы гулко отдаются в унитазе. Ты хватаешь его за руку. Рефлекторно. Не отдавая себе в этом отчета, пока он легонько не сжимает твою руку в ответ.
Вы проходите через все вместе.
Он отводит тебя обратно в спальню, укладывает в постель. Больше никакого деревянного пола. Ты утопаешь в матрасе, простыни мягко касаются щек. Плевать, если одеяло поглотит тебя целиком. Плевать, если рухнет комната. Ты не станешь сопротивляться.
Хватит с тебя борьбы.
Он кладет ладонь на твой лоб. У тебя жар. Перед глазами мутная пелена. Каждый раз при попытке сесть земля под тобой разверзается. Ты говоришь, что тебе нужно показаться врачу, кому угодно. Он просит не паниковать. Все будет хорошо, если ты успокоишься.
