Вновь смотрю на окна.
Возможно, Эйдан не знает, как попросить о помощи. Ждет, что кто-нибудь почувствует это интуитивно и будет стучать в его дверь снова, и снова, и снова, пока у него не останется выбора, кроме как открыть…
Ужин давно прошел, в доме тишина. Затем – вздох, молнии. Вы вдвоем всегда оказываетесь в одном месте – магниты, направленные в противоположные стороны.
После он не торопится уходить, садится рядом.
– Слушай.
Ты слушаешь.
– Хочу кое о чем тебя попросить.
Ты медлишь несколько секунд.
– Говори.
Он прикусывает щеку с внутренней стороны.
– Насчет Сесилии.
У тебя сводит живот.
– А что насчет нее?
– Скоро начнутся рождественские каникулы… – Не дождавшись реакции, он продолжает: – Хочу, чтобы ты за ней присмотрела.
Ты хмуришься.
– Присмотрела?
Он пускается в нетерпеливые объяснения, как будто все очевидно, а ты зачем-то усложняешь:
– Она не будет ходить в школу. Дни напролет дома. Она уже большая. Не нужно с ней нянчиться или что-то в этом роде. Только… чтобы кто-нибудь был рядом. Знал, чем она занимается. – Он возводит глаза к потолку. – Обычно в эту пору она проводила время с мамой, но, сама знаешь… А у меня работа, так что…
Сесилия. Его девочка, которую ни на минуту нельзя оставить. Которая никогда не ночует у друзей, не ходит к ним в гости. Которую возят из дома на занятия и обратно, от звонка до звонка. Которая проводит выходные с отцом, а вечера перед телевизором. Будь у нее минутка личного времени, она, чего доброго, начнет задумываться. Об отце и о том, чем он занят…
– Конечно, – говоришь ты. – Без проблем.
Он улыбается краешком губ.
– Вот спасибо.
Ирония неприятно уязвляет. По правде, он не спрашивал. У тебя не было выбора.
– Еще кое-что.
Ты киваешь.
– Собака. Я велел Сесилии выводить ее днем. Тебе нечего об этом думать.
Звучит как: не беспокойся, она обо всем позаботится. На самом деле: не смей трогать дверную ручку, даже из-за собаки. Не используй ее в качестве предлога. Никаких телодвижений.
Он лезет в карман.
– И последнее. – У него на ладони пластиковый браслет с металлическим креплением. – Знаешь, что это?
У тебя был такой. Ты надевала его на пробежку по парку Вашингтон-сквер, чтобы отслеживать километраж.
– GPS-трекер?
Ты произносишь это с вопросительной интонацией, дабы не лишать его удовольствия объяснить.
– Верно. – Он переворачивает ремешок и демонстрирует черную блестящую полоску под белым пластиком. Она не входила в оригинальный дизайн. Его личное дополнение. – Знаешь, что это?
Ты качаешь головой: нет.
– Стальная полоса. Очень стойкая. Ее нельзя разрезать ножницами. Так что не пытайся, ясно? Не трогай. Если с ним что-нибудь случится, я замечу.
Ты киваешь. Он откладывает браслет в сторону, достает телефон и нажимает на иконку, вызывая карту с мигающей синей точкой в центре. Твои глаза бегают по экрану, выискивая информацию, подсказку, но, прежде чем ты успеваешь заметить что-либо существенное, он нажимает кнопку, и телефон снова гаснет.
– Трекер привязан к приложению. Мне видно, где ты находишься. Всегда. – Технологии тоже ушли вперед без тебя. Он научился их задействовать, использовать для своих целей. – Если что-нибудь предпримешь, узнаю. Я буду поблизости. – Пауза. – Помнишь, чем я зарабатываю на жизнь?
Он указывает на небо.
Ты говоришь: да.
Он делает тебе знак протянуть руку.
Браслет холодит кожу. Не обращая внимания на застежку, он стягивает концы, один поверх другого, так туго, что кожа собирается складками.
– Не двигайся.
Затем снова лезет в карман, достает незнакомый тебе инструмент. Вещица пару раз щелкает, вспыхивает пламя. Крошечная бутановая горелка удобно помещается у него в ладони, как рукоятка пистолета. Удерживая твое запястье, он подносит горелку к коже. Ты отшатываешься. Он кусает губу.
– Я сказал, не двигайся.
Пламя лижет браслет. Вместе вы наблюдаете, как пластик плавится, склеивая концы.
– Ну вот.
Горелка выключается. На мгновение ты теряешь его из виду, твое зрение больше не приспособлено к темноте.
Он хватает тебя, приковывает наручниками к кровати. Теперь ты спишь на матрасе. С тех пор, как оправилась после леса. Пока за дверью стихают шаги, горячий пластик пульсирует на запястье, как призрак его хватки.
Что-то здесь не клеится. Зачем вообще позволять тебе бродить по дому? Конечно, у него есть гарантия в виде GPS-трекера на твоем запястье, постоянное напоминание о его пристальном наблюдении даже издалека. Но к чему обременять себя твоими передвижениями?
После его ухода ты лежишь в темноте с открытыми глазами. Ты превращаешься в потолок, скучную белую плоскость, на которой не задерживается взгляд. Но если его убрать, дом рухнет. Все полетит кувырком.
Сесилия.
Что она сделала, девочка, которая читает книги, говорит «пожалуйста» и «спасибо», смотрит на него с такой любовью? Девочка, которая и не подумала бы доставить хлопоты, прилежная, дисциплинированная, милая и преданная?
Что ты сделала, милое солнечное дитя, что он боится оставить тебя без присмотра хотя бы на несколько часов?
