Если он все слышит и ты будешь придерживаться плана, возможно, есть шанс. Для тебя и для незнакомки.
– Я Рейчел, – говоришь ты. – Его… подруга. – Ты вспоминаешь историю, которую он сочинил для судьи. Ложь для незнакомцев, отличная от той, которую он придумал для дочери. – То есть родственница. С дружескими намерениями. – Ты выдавливаешь смешок. – Кузина. Приехала в гости из Флориды. Только на праздники.
Если она и догадалась, что ты лжешь, то виду не подает. Улыбнувшись, перекидывает блестящие каштановые волосы на одну сторону и…
Ты замечаешь колье.
Которое выглядит в точности как… Нет.
Возможно ли?
Она ловит твой растерянный взгляд.
– Извините, – говоришь ты. – Просто… ваше колье. Оно… такое красивое.
– Большое спасибо. – Эмили улыбается и поднимает его, чтобы ты лучше рассмотрела.
Серебряный символ бесконечности на цепочке.
Ты узнаешь ее. Тонкую цепочку, которая была на тебе в день похищения.
«Кошелек? Телефон? – спросил он. Затем: – Пистолет? Перцовый баллончик? Нож? Я проверю, и, если ты обманула, я не обрадуюсь».
Ты сказала правду. Ничего в карманах, ничего в рукавах.
«Украшения?»
«Только то, что на мне».
Джули купила тебе колье на девятнадцатилетие. Она высмеивала твою страсть к голубым коробочкам и белым ленточкам. Такую девчоночью, примитивную. Не вязавшуюся с твоим характером. «И еще, – сказала подруга, когда ты развернула подарок. – Я не могла допустить, чтобы ты выглядела статисткой из “Хилз”. Поэтому кое-что добавила от себя».
Джули покрутила цепочку, демонстрируя дополнение – розовый кварц в серебряной оправе, который она каким-то образом прикрепила к символу бесконечности.
«Здо́рово, – ответила ты. – Мне очень нравится. Ты настоящая подруга».
«Знаю».
Ты носила колье каждый день, пока он его не забрал.
И вот оно здесь. Твое колье – уникальное, единственный раз в жизни сделанное на заказ украшение – снова нашло тебя.
Эмили выпускает кулон, и тот с легким стуком падает у основания шеи. Ты с трудом сглатываешь.
– Очень милое. – Надеешься, что твоя интонация сойдет за непринужденную. – Где купили, если не секрет?
Она улыбается. Краснеет?
– О… Это подарок. От… друга.
У нее пылают щеки. Она расстегивает пальто и обмахивается.
– Извините. Знаете, как бывает: сколько ни кутайся, на улице мерзнешь, а в помещении варишься заживо…
«Вообще-то не знаю, – хочешь сказать ты. – Прошло пять лет с тех пор, как у меня было теплое пальто. Спроси у своего приятеля, он тебе все расскажет».
Она смотрит на тебя. Ждет того, что ты не в силах дать. Непринужденный разговор. Ответы.
– Ну так… Когда, говорите, вы приехали?
Я не говорила, думаешь ты. Что она хочет услышать? Какой ответ не грозит тебе неприятностями?
– Да буквально на днях.
Натянутая улыбка. Она в замешательстве. Ты находишься в его доме. Несуразная, заторможенная. И она ничего не может от тебя добиться.
Ты сожалеешь. Тебе очень жаль. Хочешь упасть в ее объятия и рассказать все. Рассказать, что это совсем, совсем не то, что она думает.
– Ладно. – Эмили даже не пытается замаскировать вздох. – Мне пора.
У тебя возникает порыв удержать ее. Вцепиться в пальто и не отпускать. Излить все до конца.
По пути к двери, едва повернув голову, она бросает на тебя последний взгляд.
– Пока.
Вот сейчас. Ты расскажешь все, доверишься ей, потому что она твой единственный шанс и…
Дверь захлопывается у тебя перед носом.
Как будто иного выбора не было. Как будто с самого начала она знала, что ты этого не сделаешь.
Я положила ключ туда, где нашла. С трудом втягивая воздух, возвращаюсь к машине. Сажусь за руль, прячу лицо в ладонях.
Хорошо.
Теперь я все знаю.
Она красива – в том грубом, приземленном смысле, который противоположен красоте. Без макияжа. Натуральные волосы. Как видно, не парится насчет одежды. Да и с чего бы? С такой конституцией мне тоже было бы все равно.
Меня разбирает не то смех, не то икота. Из груди вырываются звуки, напоминающие всхлипы.
Она сказала, что подруга, потом – что кузина. Явная ложь.
Очевидно только одно: у него в доме есть женщина, и она определенно ему не кузина.
Ты возвращаешься в спальню, будто там безопаснее.
В любую минуту снаружи завизжат шины пикапа. Затем яростное «топ-топ-топ» его ботинок по лестнице, как прелюдия к гневу.
В дверном проеме возникнет расплывчатый силуэт и разберется с тобой.
А она?
Что он сделает с Эмили?
Наверняка она и есть та незнакомка, которая впилась ногтями в его плоть, оставив следы на спине. Теперь ты знаешь: это отметины удовольствия.
«Кто ты, мать твою, Эмили, и чего хотела?
А ты… Как ты могла позволить ей уйти? Ничего не сказав?
Как, черт тебя дери, посмела не предупредить ее?»
Ты обхватываешь голени руками. Сесилия притихла у себя в комнате. Хорошо. Не лезь в этот бардак, малышка. Держись подальше и, возможно, вырастешь и увидишь лучший мир.
Пикап. Рев мотора, затем тишина. Щелк, щелк – водительская дверца, входная дверь.
Короткая пауза. Глухой стук шагов. Ближе, еще ближе.
Дверь комнаты открывается.
– Что ты здесь делаешь?
Он смотрит на тебя, свернувшуюся в клубок у батареи, где ты не обязана быть.
