– Вы были правы, – подвела она итог. – Все, что вы мне сказали, оказалось правдой.
– На меня можно положиться, – согласилась Михаль.
– А сейчас мне надо обсудить с вами одно маленькое дельце. Речь идет о еженедельной помощи с уборкой, стиркой, готовкой и покупками. Я нашла человека, который будет рад вам помочь.
– Не знаю, – сказала Михаль. – Я не могу впускать к себе в дом кого попало.
– Я знаю вашу чувствительность, и именно поэтому хочу предложить вам нечто особенное. Обещайте мне, что не будете сердиться, а хорошенько подумаете.
– И кто же это?
– Михаил.
– Этот пьяный русский бык? – было видно, что Михаль снова обиделась.
– Вы не помните, с какой осторожностью, с каким состраданием он отнес вас к машине в тот день, когда я привезла вас сюда?
– Нет. Ничего я не помню. Я была в обмороке.
– Окей. Не важно. Он больше не пьет. Он сейчас работает в лавке у Карло. Он хороший человек, просто у него случилось несчастье. У него умер сын, и он начал пить с горя. Но это все в прошлом. Раньше он был поваром, он прекрасно готовит, а кроме того, он очень сильный. Он будет делать за вас всю тяжелую работу. Но ему нужно платить.
– Не нужны мне его одолжения. И денег у меня тоже нет.
– Ноам заплатит. Михаил предложил за свои услуги вполне разумную цену, и Ноам уже согласился.
– Ну хорошо. Я согласна попробовать.
– Вот и замечательно. Я ему передам, и он обрадуется. Вы ему нравитесь.
– А вот мне он совсем не нравится. И потом, он все время устраивает шум у меня под балконом.
– Он слушает Эдит Пиаф. Разве это шум?
– Скажите ему, что я патриотка и слушаю только израильскую музыку.
И не произнеся больше ни слова, Михаль уронила голову на подушку, закрыла глаза и принялась громко храпеть.
Сиван поняла, что визит окончен и повернулась к двери, чтобы уйти.
– Только не забудьте сказать этому быку, что он может прийти! – приказала вдогонку Михаль и снова закрыла глаза.
Выйдя из больницы, Сиван обнаружила в телефоне сообщение от Мая:
Сиван позвонила Яалю и попросила отложить их встречу на несколько часов. Связавшись с Лайлой, она узнала, что они с Сааром уже едут в Ашдод.
Придя на следующее утро на кладбище, Сиван с удивлением увидела в немногочисленной толпе скорбящих не только Лири, но и Сола.
– Мы ездили вместе на творческие мастерские. Я решила взяться за этого монстра, выставила его работы в своей галерее. Между прочим, – она понизила голос, – сейчас не время говорить об этом, но мы с Маем решили покрыть часть ваших расходов на ремонт двери.
Сиван подошла к Маю, который обнял ее, взял за руку и представил своей матери.
– Ну вот мы и увиделись, – произнесла она. – Май только о вас и говорит. Жаль, что пришлось встретиться при таких обстоятельствах.
– Примите мои соболезнования, госпожа Бен Валид. Я понимаю как трудно расставаться с самым любимым человеком.
– Да, мы с ним всю жизнь были неразлучны.
– Я понимаю, как вам сейчас тяжело, но ваше единство навсегда останется с вами.
– Слава Богу, что это «навсегда» не будет тянуться долго. Вскоре я к нему присоединюсь. Он просил вам передать, что очень полюбил Лали. Ему повезло, что он познакомился с ней, когда еще не совсем расклеился. Мы сидели с ней в саду и ели арбуз, а вечером он сказал мне, что она замечательная девушка, и что Май должен познакомить ее с одним из сыновей.
– Так и случилось.
– Да, так и случилось.
Сиван подошла к Лайле, которая представила ей Саара, и Сиван смогла воочию убедиться, каким красавцем был Май в свои двадцать шесть лет.
Церемония была волнительной. Май оказался единственным, кто произнес речь, и Сиван увидела как красиво он умеет говорить. Когда он закончил, Саар и Адам установили рядом с могилой колонку и из нее полилась серенада Шуберта – любимая мелодия Менахема. Сиван стояла перед могилой во второй раз всего за несколько дней, и вдруг ей в голову закралась мысль: а что могло бы быть написано на ее могиле? Весь ее мир состоял лишь из Лайлы. Тогда, наверное, просто «Мама». Всего одно слово, которое и заключает в себе весь мир. Нет, лучше «Мать и сестра», ведь Бамби тоже была ее неотъемлемой частью.
