Сиван достала телефон, набрала в поиске «Пинхас Поти» и тут же получила ссылку на старую статью об убийстве Бат Цур, ее дочерей, сестры и мужа Земера, которое произошло в Батахии. Сиван вернулась на шоссе, доехала до поселка и еще какое-то время продолжала продвигаться вперед по проселочной дороге пока та не уперлась в расположенное в небольшой рощице кладбище. Сиван оставила машину на совершенно пустой стоянке и принялась ходить между могилами, пока не нашла то, что искала. Меж двух могил ее дочерей возвышалось надгробие могилы Бат Цур, а рядом – могила ее девятнадцатилетней сестры Лейлы. Неподалеку находилось еще одно, более скромное, надгробие, на котором было выбито: Земер Салу.
Так вот на что намекала Михаль, говоря о докторе Джекиле и мистере Хайде! Она имела в виду Карни. Оказывается, эта утонченная красавица, вызывающая у публики лишь восхищение, портила стены оскорбительными надписями, призванными шокировать всякого, кто их прочтет. Теперь Сиван поняла, почему Карни жила в таком невзрачном доме. Она пришла туда, вооруженная знанием ужасной правды, чтобы добить семью Поти. Но все получилось не совсем так, как планировалось. Она пришла туда с яростью, которая гнездилась в ней с детства и сделала все, что должна была сделать – запугивала, обвиняла и наказывала родителей убийцы ее брата Земера. Но со временем она поняла, что бросая грязь в других, она перепачкалась и сама. А когда ее отношения с Пелегом зашли в тупик и она влюбилась в Яаля, в ее душе наступил покой и желание мстить пропало. Именно эта любовь, настоящая любовь, которая внезапно пришла к ней в возрасте тридцати шести лет, изменила в ее жизни все.
Целый час Сиван разглядывала пять ухоженных надгробий. Каким же психопатом нужно было быть, чтобы сотворить такое! Но при чем тут Алазар и Бат Эль? Возмездие за грехи, не тобой сотворенные… Солнце село. Сиван вернулась в машину и поехала домой. Она не собиралась выяснять отношения с Карни. Если сейчас Карни тридцать шесть, значит в тот год, когда Пинхас убил ее брата, ей было всего одиннадцать.
Сиван решила позвонить Яалю.
– Привет! Как дела?
– Порядок. А как ты, Яни?
– Я говорила с Лайлой и рассказала ей о том, что произошло между нами.
Яаль замолчал, и Сиван поняла, что он лихорадочно пытается сообразить, что сказать.
– И как она отреагировала?
– Она приняла это.
– Она думает, что я ее отец?
– Нет.
– Если ей так хочется, я не против быть ее отцом.
– В этом нет надобности. Она уже остановила свой выбор на Мае.
– Кто такой Май?
– Мой новый знакомый, – Сиван решила пока не говорить, что Май, кроме всего прочего, был отцом нового приятеля Лайлы.
– Здорово.
– А как ты? У тебя есть кто-нибудь?
– По правде говоря, да, – Яаль закашлялся. – Я думаю, ты знаешь кто это. Ты видела ее в больнице.
– Чтобы ты знал, Яаль, я знакома с Карни Салу.
– Да, правда, вы знакомы. Это здорово.
– Когда ты собираешься приехать в Тель Авив? Мне надо поговорить с тобой. О нас, и о ней тоже.
– Так ты не рада тому, что мы вместе, – грустно произнес Яаль. – Я вижу, что ты сердишься. Карни совсем не такая, как Бамби. Бамби я всегда любил и буду любить, и никто мне ее не заменит.
– Да нет, Яаль. Я рада за вас. Дело тут совсем в другом. Это не телефонный разговор.
– Если это срочно, я могу приехать во вторник. У Карни сейчас съемки, а я в любом случае хотел к ней присоединиться.
– Это срочно. Приходи ко мне после обеда, и мы поговорим, чтобы никто нам не мешал.
На следующее утро Сиван поехала во Флорентин, чтобы передать Омару и Бадье ключ от квартиры Михаль, а заодно упаковать дорогие Михаль вещи, стоящие на этажерке.
– Все остальное выбросите в мусор, – распорядилась она. – А как продвигаются дела с кухней?
– Через неделю будет готова. Столяр – приятель Филипа. Уж он для вас постарается.
– Я знаю. То, что мы делаем – это не просто работа. Это мицва[36]. Я хочу, чтобы когда Михаль вернется из больницы, все было готово.
– Будет! – успокоил ее Омар. – Вот сейчас перекурим и начнем.
Разобравшись со строителями, Сиван поехала проведать Михаль. Та выглядела уже совсем здоровой, но врач сказал Сиван, что Михаль должна остаться в больнице еще как минимум на неделю пока они не убедятся в том, что болезнь прошла окончательно.
– Как дела, Михали? Как вы себя чувствуете?
Михаль приложила палец к губам, а потом демонстративно сложила руки на груди.
– Вы сердитесь?
– Чего это я буду сердиться? Вы мне никто.
– Как вы можете такое говорить? – удивленно спросила Сиван.
– А что еще я могу сказать? Бросили меня тут как бездомную собаку и исчезли. Я-то думала, что вы мне друг, а вам, оказывается, нет до меня никакого дела.
– Еще как есть дело! Но ведь у меня есть и своя жизнь. Не могу же я все время находиться возле вас как вам бы хотелось.
– Ничего я не хочу! Не морочте мне голову и не решайте за меня, что я хочу и чего не хочу!
– Вы можете унять свою мисс Пигги? Мне надо вам кое-что сказать.
Михаль посмотрела на нее долгим взглядом, все еще делая вид, что сердится, и вдруг рассмеялась.
Сиван рассказала ей о Мааян с Пелегом, о Лири с Солом, а под конец поведала о Карни Салу.
