Федор Карзухин, старший лейтенант Красной Армии, попал в кольцо окружения в июле сорок первого на территории Белоруссии в суженном треугольнике Поставы-Ошмяны-Молодечно. Труден и тернист был путь сколоченного им маленького отряда. После выхода из окружения, через четыре недели мытарств и лишений, скоротечных схваток с отдельными войсковыми подразделениями немецких частей, теряя бойцов, небольшая горстка оставшихся в живых красноармейцев во главе с Федором у местечка Камышина наконец-то встретила активно действующий партизанский отряд. В отряде, после соответствующей проверки, он принял взвод разведки. Свои обязанности Карзухин выполнял точно и в указанные сроки в труднейшей обстановке. Но партизанский отряд очень нуждался в постоянной и всесторонней связи с внешним миром. Талант неутомимого, высокодисциплинированного следопыта был замечен и оценен командованием, что и предрешило дальнейшую судьбу Федора.
Не прямыми, а путаными путями оказался он по ту сторону, в среде элементов с темным прошлым, предателей своей Родины, активно сотрудничавших с гитлеровцами. Теперь Федор Карзухин был в новом для него амплуа — состоял в должности старшего сотрудника внутрирайонного куста населенных пунктов, центр которого в то время находился в Ширине. Под нажимом советских армий отходили на запад с тыловыми подразделениями фашистов и полицейские отрядики, разные попутчики немецких нацистов. Вместе с ними, имея определенное задание теперь уже штаба одной из армий западного направления, двигался и разведчик Федор Карзухин. Так, глубоко и надежно законспирированный, он оказался далеко от тех мест, где находилось Ширине, — а именно, неподалеку от польской границы, в районном центре Станичка, что в Западной Украине. Наделенный смекалкой, наблюдательностью, секретами деликатного общения, чувством такта и юмора, за время пребывания в органах ведомства русской полиции Федор Карзухин сумел привлечь к себе внимание некоторых представителей местного нацистского руководства, а затем обрел покровительство самого шефа гестапо штандартенфюрера СС Ганса Ганке. Фактом повышения его личных акций и вместе с этим доверия к нему явилось присвоение ему, славянину, воинского звания гауптшарфюрера СС и награждение орденом Железный Крест второй степени с правом ношения военной и штатской одежды. Такое особенное внимание к его персоне несколько насторожило разведчика: при очередной встрече со связным он просил поставить об этом в известность начальника штаба армии генерала Валентинова. Связной, старший офицер фронтовой контрразведки, ничего угрожающего в данном факте не нашел, а отметил, что это все на пользу дела и, обобщая краткую беседу с Карзухиным, горячо поздравил Федора с присвоением настоящего воинского звания — майора Советской Армии.
Лошади, успокоившись и опустив головы, звеня трензелями, смачно пережевывали сочную траву.
— Парашютиста нужно брать. Это же отличная рекомендация для нас в наших отношениях с начальником гестапо армейской группы «Феникс» оберштурмбанфюрером СС Крюгером. Если немец, то оказать помощь, — с придыханием, чуть причмокивая губами, въедливо и настойчиво требовал Ноздрюхин.
— Помолчал бы ты, мокрогубый, — со скрытой неприязнью остановил его Федор. — А тебе, Прозоров, как начальнику полиции хутора Васькины Дворики и карты в руки. Пошли, что ли? — Он оглядел спутников, пропуская их вперед, и когда зашелестел кустарник, послышался легкий хруст валежника под их ногами, у него мелькнула навязчивая мысль перестрелять этих отщепенцев и уйти с парашютистом в местный партизанский отряд. Он даже снял автомат с плеча, хотя наперед знал, что стрелять, конечно же, не станет.
Гвардии капитан Шелест был не только первоклассным летчиком, но и имел репутацию опытного парашютиста. Убедившись в том, что члены экипажа мертвы, а самолет, охваченный со всех сторон пламенем, содрогаясь и дергаясь, словно в пылу скачки загнанная лошадь, чуть задрав нос, завершал переворот с крыла на крыло, он сумел выброситься с парашютом. Будто ожидая этого мига, беспомощная стальная птица, пронзительно воя, понеслась вниз к плотной стене ощетинившегося враждебного леса. После нескольких секунд свободного парения в воздухе он почувствовал хлесткий удар по подошвам и голенищам яловых сапог и услышал треск разрываемой ткани левой штанины летного комбинезона. Затем был сильный рывок вверх, словно тело его стало мячиком на резинке, и резкая боль в голени левой ноги вызвала короткое забытье.
