Все то, о чем говорилось выше, имело место несколько ранее, а сегодня, вернувшись с места происшествия, он мерил кабинет шагами подобно разъяренному тигру, не находя себе места и успокоения. Жуткая картина истребления: чадящие, догоравшие автомашины, разбросанные повсюду боеприпасы, оружие, предметы снаряжения, банки с консервами и черно-жирный дым, разносящий повсюду запахи горелого мяса и тряпья. Зрелище — не дай Бог видеть, ощутить каждому! «Кто виновник этого ужаса?» — задавал Фалькенберг себе вопрос, но затруднялся на него ответить. «Лесные братья» не посмели бы, а если и решились бы, то оставили на месте нападения только трупы немецких солдат и то, что практически использовать было невозможно. Отряды Армии Крайовы не могли нарушить временное соглашение. Появление польских партизанских отрядов Народной Армии не отмечено… Оставались лишь только русские партизаны, либо диверсионно-разведывательные группы, отряды… Черт с ними, как бы они не назывались! Но их крайние меры бумерангом оборачивались против них же самих. Вот загадка… гвоздем сидит в голове — не выдернешь! Найденная рифленая на квадратики ручная граната советского образца Ф-1 — это еще не доказательство. Их в избытке до сих пор в арсенале немецкого солдата. А вот из ученической тетради листок, на котором написаны на русском слова молитвы «Боже, спаси и помилуй!», имеет отношение только к русскому солдату, хотя каждый из них и воспитывался в духе атеизма. Но война не двоюродная тетка, и тот, кто встретился с ней в минуты опасности, столкнувшись со смертью, взывал, как и немецкий солдат, к родной матушке и к Богу во спасение.
Когда овчарки почуяли запахи чужих следов и, натянув поводки, увлекли за собой кинологов, ожила надежда догнать преступников (расстрел — слабое возмездие) и повесить всех до единого за ноги на деревьях.
Собаки с километр-полтора заставляли бежать за собой всех, кто участвовал в погоне. Но затем они заметались из стороны в сторону, сели на задние лапы, визжа и отфыркиваясь, не выполняя ни единой команды. Позже стало объяснимым их поведение: преследуемые — количество их оставалось неизвестным — старательно припудрили свои следы смесью нюхательного табака с курительной махоркой.
Фалькенберг, изнуренный погоней, потный и грязный, сел, наконец, в мягкое, глубокое и удобное кресло у стола, закурил. Через узорное стрельчатое окно он наблюдал, как медленно угасает день и закат принимает желто-красновато-розовые оттенки, а неподалеку плескались воды озера в елово-сосновой нарядной раме, темнея у берегу и продолжая плавиться старинным с чернью серебром. На столе уже несколько раз настойчиво зуммерил телефон. Но Фалькенберг, остывая от психологического накала, не касался трубки и как будто бы не слышал постороннего зова.
Время шло незаметно, но оно, уподобившись привередливому судье, назойливо и требовательно ставило вопрос за вопросом и требовало найти обоснованное объяснение.
Начальник контрразведки армейской группы «Феникс» не спешил поставить последнюю точку, прикрываясь общей формулой: кто есть кто. Ему был памятен случай, когда под покровом темной глухой ночи хорошо вооруженные люди в гражданской одежде из засады совершили налет на автоколонну мотопехотного батальона, находившегося на марше. Тогда погибло немало немецких солдат. Со стороны нападавших — единицы. Превалировало общее мнение, к нему присоединился и штаб генерала Веллера: бандитское нападение совершено одним из отрядов советских партизан. Но прав оказался он, штандартенфюрер СС Фалькенберг. В потайном кармане пиджака одного из бандитов нашли документы на польском языке: среди них — удостоверение личности на имя вахмистра Яна Климковского из батальона Армии Крайовы Адама Рощинского. Позже командира батальона предали суду военного трибунала, где ему в популярной форме объяснили: «Господин майор! Не немцы, а русские и все иже с ними являются нашими врагами. Наша задача — сохранить силы на будущее…»
Но колебания Фалькенберга заметно слабели, и чаша весов склонялась к единственной версии: в район сосредоточения немецких войск под руководством умного и опытного командира вошла мобильная хорошо подготовленная советская разведгруппа. Это подтверждало и то, что труп штандартенфюрера СС Ганса Ганке среди погибших не обнаружен. Значит, он похищен с весьма определенными целями.
Фалькенберг чиркнул колесиком зажигалки, посмотрел на бездымный, ровно горящий язычок огня, прикурил погасшую сигарету и неожиданно вспомнил виновника разгрома армейской группы «Метеор» лейтенанта Черемушкина и отважную, рискованную радистку этой разведгруппы Коврову. «Нет, — сказал он сам себе, — как я могу забыть о давней истории пленения штурмфюрера СС Маллона на ночном шоссе Юдино — Лопатино! Уж очень знакомый почерк! Черт возьми, но почему, с какой стати я думаю о том же, что и на восьмом километре дороги Станичка — Кобылино?! Слишком много чести! Кошмар какой-то, с ума сойти…»
Как бы нерешительно, робко зазуммерил телефон. Фалькенберг поднялся и включил настольную лампу под стеклянным зеленым абажуром.
