— У нас в Германии до вашего кризиса не дошло и, слава Богу, не дойдет, — с оттенком удовлетворения и некоторой гордости констатировал оберштурмбанфюрер Крюгер.
Светло-карие глаза Лукина сощурились, и он не без ехидства заметил:
— Трагедия исторического развития Германии заключается в том, что ее революции всегда терпели поражение. В Англии, Франции и России укрепление центральной власти произошло на раннем этапе развития этих государств. К началу времени ни один из городов Германии не сумел еще стать для империи тем, чем были и есть Париж и Лондон для Франции и Англии…
У Крюгера изумленно взлетели вверх брови:
— Простите, герр Лукин! Вы что, изучали историю развития западно-европейских государств?
— Иностранцы привыкли считать, что все русские щи лаптем хлебают… Да, кстати. Я один из фронтовых офицеров, кто первым принял сторону революции…
— Не скрою, вы опасный человек, герр Лукин. У вас есть сыновья?
— Да, были. Имею некоторые сведения о сыновьях… Один из них — Антоша — погиб под Можайском, другой — Никита — сложил голову на Сауре.
— А вы? Идиотский вопрос. Я хотел спросить…
— Не вторгайтесь в историю моей жизни, подполковник. Она безупречна. То есть, до ранения. Этот богом забытый Волховский фронт… Вторая армия. Грязь, болота, патронный голод, без куска хлеба, вши. Гнойное воспаление раны. Да что там…
— Вам, должно быть, понятны теперь опасения рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера и в целом руководителей германского государства о возможных последствиях массового и бесконтрольного вооружения вступающих в РОА.
— Повторяю, неужели оно, это руководство, не понимает, что своими сомнениями подписывает себе смертный приговор? Победа Германии над советской Россией на данном этапе невозможна без тесного союза с русским освободительным движением. Вам, как ответственному работнику гестапо, непонятна эта несложная истина?
— Мои понятия здесь ни при чем. Они распространяются в пределах прав, положенных мне по уставу. Симпатия или антипатия могут иметь место к отдельно взятому человеку…
— Не усложняйте, оберштурмбанфюрер. Как видите, я предельно откровенен перед вами, и мне не по себе от вашей витиеватой речи. Но запомните на всякий случай: спасение моей родины — однозначно спасению Германии. Это не бредовая идея.
— Мы несколько уклонились от темы — повышение боеспособности вашей бригады, господин полковник. Итак, о чем у нас с вами будет идти речь?
— Не подошел обещанный батальон танков Т-4, нет других средств непосредственной поддержки пехоты. Требуется предельно увеличить боекомплект на каждый ствол оружия, доукомплектовать в полках санроты, а в бригаде — полевой медсанбат, обеспечив все эти службы хирургическим инструментом и имуществом. Хотя бы минимум требуемого…
— До меня дошли слухи, жду их подтверждения, что штаб генерала Власова не теряет времени зря. Вы, русские, настойчивый народ, — пошел на попятную Крюгер, чтобы уравновесить отношения пусть даже временного характера. — Возможно, с активным участием РОА произойдет нужная не только немецкой армии стабилизация фронтов. Кстати, надеюсь вас обрадовать, хотя пока это и слухи… Но известно… ведь нет же дыма без огня? Каждому полку вашей бригады придается по отдельной роте фугасных огнеметов.
«Ничегошеньки-то вы не знаете, оберштурмбанфюрер! Вы меня, как ребенка, маните розовым фантиком от конфетки, успокаиваете, сглаживая конфликт. Но погодите, я вас сейчас взнуздаю!..»
— Премного благодарен, — с живинкой в глазах и голосе отозвался полковник Лукин, — но меня очень беспокоит поздновато принимаемая реанимация. Хотя, впрочем, история Германии пестрит самыми неожиданными нюансами…
— Что вы хотите этим сказать, полковник? — недоброжелательно посмотрел на собеседника Крюгер. Тот уже стал надоедать ему своими остротами и намеками на что-то, о чем он, возможно, не знал в истории своей родины.
— Хорошо. Кое-что для сведения… Во времена тридцатилетней войны мир не раз видел, как германские князья сражались за любого купившего их иноземного государя. Служа иноземным владыкам, они превратили Германию в руины и убили Альбрехта фон Валленштейна, стремившегося к объединению империи. В дальнейшем прусский курфюрст Фридрих-Вильгельм заключил союз с французским королем Людовиком шестнадцатым для ведения совместной войны против Германской империи, за что курфюрст получал ежегодно щедрые дары. В 1681 году, когда французские войска заняли Страсбург и тем самым фактически присоединили Эльзас к Франции, он торжественно вручил награду французскому послу в Берлине… Думаю, вполне достаточный экскурс в историю. Я это высказал только лишь потому, что внутренняя ситуация в тысячелетнем Рейхе испытывает между определенными звеньями власти опасные трения.
Оберштурмбанфюрер чувствовал, как накапливается у него бешеное желание как-то насолить этому, распоясавшемуся со своей нетерпимой прямолинейностью, граничащей со слабоумием, командиру пехотной бригады.
