Фалькенберг удивленно скосил глаза в сторону адъютанта, но ничего не сказал. В казино он бывал в исключительных случаях. Столовая при штабе, а в домашних условиях чаще прибегал к услугам еще не старой, в меру расторопной и не без женской привлекательности, хозяйки дома, чем огорчал Генри Крамера. Но на этот раз Фалькенберг с удовольствием прослушал эстрадный концерт, а затем просмотрел «Нашествие амазонок» — так назывался эротический спектакль полуобнаженных красавиц, вызвавший у присутствующих бурю восторга и паломничество мужчин в туалетные комнаты участниц — с подарками и без них — многих знакомых и незнакомых Фалькенбергу офицеров Рейха.
— Ну, повалили! — кивнув головой на вход, произнес Ройтенберг.
Действительно, подобно бабочкам на яркий призывной свет впархивали представительницы прекрасного пола, в основном в военной форме, с разными званиями на погонах.
Необыкновенное оживление охватило зал. Мужчины старались угодить своим коллегам. Оркестранты, поддерживая общее настроение, оборвав танцевальную мелодию, исполнили «Марш Богов». Станичка относилась к прифронтовой зоне, но до комендантского часа оставался существенный запас времени, и каждый проводил его по своему разумению. Но начальнику контрразведки была известна причина наплыва в казино женщин — военнослужащих немецкой армии: не для развлечений и амурных забав появились эти молоденькие немки, представляющие крошечную часть дополнительного призыва, имеющего целью заменить ими мужчин, годных к службе в полевых частях. В казино они были временно определены на пищевое довольствие. Это для них пустовали у эстрадной сцены справа, вдоль стены, семь ресторанных столиков.
Фалькенберг не раз порывался подняться и уйти, но что-то удерживало его в общей струе общения и, не пригубив больше спиртного, он вместе с Крамером пил хорошо заваренный крепкий чай и наблюдал.
Гремела музыка, вальсы сменялись танго, изредка — мазуркой. Звучали немецкие победные марши.
Ройтенберг наклонился к Фалькенбергу и доверительно сказал:
— Штандартенфюрер, правда, я подменяю шефа, но есть необходимость поставить вас в известность о том, что вчера, приблизительно в четырнадцать ноль-ноль дня, из лесной дубравы — это в границах района Старых Мельниц — отмечена работа чужой радиостанции. Радиолокаторная служба по кратности сигналов неизвестной запеленговать не сумела. Но данная радиостанция могла работать только в пользу русских… Дело тут щекотливое: в какой-то степени оно затрагивает обершарфюрера Карзухина. Я еще не совсем уверен, да и шеф разделяет мое мнение, но покажет ближайшее будущее. Его непонятное, порой, поведение и то, что квартирует он именно в районе Старых Мельниц…
— Я понял вас, штурмбанфюрер. Но мне также известно, что наблюдение за ним поручено гауптштурмфюреру Гроне.
— Совершенно верно. Но вы забыли: двойная информация — святая заповедь гестапо.
— Скажите откровенно: вы не любите Карзухина потому, что он славянин?
— Избавь, Бог, штандартенфюрер… Мне кажется, что Карзухин артистически ведет двойную игру и играет заученные роли. Все сходится на том, что оружие — то есть пистолет системы «браунинг» первый номер, его еще называют дамской «стрелялкой», — оказалось в руках русского летчика только и только при помощи обершарфюрера. Бывший начальник полиции деревушки Васькины Дворики Андрей Прозоров на допросе показал о том, что по прибытии на участок немецких военнослужащих обершарфюрер Карзухин задержался в нем и вышел несколько позже. Вот моя исповедь, штандартенфюрер.
— Объясните мне вразумительно, Ройтенберг, почему вы считаете противозаконным проживание Карзухина в районе Старых Мельниц. Это его право жить там, где он захочет, а не в центре, рядом с мэрией и управлением полиции.
— Интуиция… — начал было Ройтенберг.
— Если его компромат заключается только в том, что он подозрительно задержался в помещении и остался один на один с летчиком при приезде подполковника СС Эккрибенга, то, по словам того же полицейского Филиппа Ноздрюхина, проводившего обыск летчика, сумевшего сохранить при себе оружие, получается, что Федор Карзухин чист, как непорочная девчонка. У нас с Крюгером уже состоялся похожий разговор и поэтому не будем мусолить канувшую в лету историю. Ключи от машины, Крамер! — протягивая руку к адъютанту, произнес он как бы раздосадовано.
Фалькенберг поднялся из-за стола, посмотрел на лежавший перед ним счет, расплатился и в сопровождении Крамера направился к выходу, едва не столкнувшись лицом к лицу с гауптштурмфюрером СС Рудольфом Гроне.
