Крамер толкнул входную дверь, когда за спиной ухарским ударом бича, полоснувшего по воздуху, хлопнул пистолетный выстрел. Фалькенберг, а за ним Крамер, бросились обратно в казино. Их встретила гробовая тишина. За столом, за которым они оставили гауптштурмфюрера Гроне и его спутников, они увидели неприятную картину. Оба прибывших с Гроне офицера стояли навытяжку перед столом, позади них — опрокинутые стулья, а Гроне, согнувшись в плечах и опустив голову на свободную от посуды столешницу, казалось, застыл в недолгой дремоте. Лишь из правого виска, как бы принудительно, стекала в чистую тарелку ярко-красная струйка крови.
— Гауптштурмфюрер! Категорически возражаю против проверки вами груза на повозке. Прошу не превышать полномочий, если они у вас имеются, — перекрыл дорогу к повозке капитан Черемушкин. — Груз совершенно секретный.
— Кто вы такой? Документы? — грубо и задиристо потребовал офицер СС.
Черемушкин молча отвернул лацкан камуфлированной куртки. На нем впечатляюще был прикреплен личный знак принадлежности к полевой жандармерии.
— Будь по-вашему, — сказал немец, осмотрев оценивающим взглядом Черемушкина, затем настороженно следящих за каждым его движением молчаливых спутников незнакомого ему и интуитивно подозрительного офицера СС, встретившегося в зоне поиска русской разведгруппы, — но я оставляю за собой право связаться по радио с шефом гестапо оберштурмбанфюрером СС Крюгером.
— Не советую. Мое присутствие и та задача, которую выполняю, не подлежат оглашению. Вы что же, гауптштурмфюрер, собираетесь раскрыть тайну операции «Леопард-три»? Вы лично слышали о такой?
Гауптштурмфюрер, не отвечая, подошел к багажнику автомобиля и приподнял крышку. Капитан Черемушкин и не отстававший от него ефрейтор Цветохин увидели стоявшую в нем РДС-43, а на заднем сидении — ручной пулемет РГ-43 с несколькими магазинами двух конфигураций однодисковый и двухдисковый коробчатый. На полу салона — две металлические коробки с чешуйчатыми металлическими лентами по сто пятьдесят патронов каждая, а с левой стороны в деревянном ящике — ручные гранаты, прозванные советскими солдатами пасхальными яичками за их разноцветную окраску и форму, напоминающую куриное яйцо. Новехонький пулемет, на котором еще оставались следы заводской смазки и из которого, по-видимому, еще никто не стрелял, привел в восторг Цветохина, давно мечтавшего заменить немецкий автомат-трещотку на настоящее оружие пехоты. Младший сержант Антонов, шаг за шагом незаметно оказался рядом с водителем легковушки — молоденьким эсэсманном, эдак лет девятнадцати. Тот, почувствовав неладное, для безопасности подтянул к себе за ремень автомат.
— Не торопись, красавчик, — заметив его красноречивое движение, по-простецки улыбаясь, предупредил его Антонов. — Офицеры, мой друг, сами разберутся, а нам придется самую малость подождать. Понял? — Он взял у водителя автомат, внимательно осмотрел местность, окинул взглядом горизонт.
Полуденное марево, стоящее над дорогой, широкой луговиной и дальше у стены леса, струилось в восходящих духовитых потоках горячего воздуха. Испытывая томящий июньский зной, ловя редкие порывы сухого ветра, поднимающего тонкие вихреватые бурунчики пыли на дороге, Антонов искренне подивился выдержке и великому терпению Ковровой, неподвижно лежащей рядом с пленным в повозке, укрытой поверху автомобильным брезентом.
А между тем с каждой минутой опасность быть разоблаченными возрастала в геометрической прогрессии. Но изменить ход внезапной встречи Черемушкину пока было не под силу.
— Герр гауптштурмфюрер! — думая этим подтолкнуть командира на окончательное осмысленное решение, заговорил было на немецком Цветохин.
— Знайте свое место, штурмманн! Передайте унтер-шарфюреру повысить степень внимания. Возможно те, кого ищут, свободно могут выйти на нас. Исполняйте!
Не так далеко от них, приближаясь по извилистой ленте дороги, возникли бугристые султаны дыма и пыли, поднятой колесами автомашин. Повозка сошла с пути. Старший сержант Касаткин, получив указание от командира через Цветохина, еще дальше отвел пару гнедых и повозку по поляне и на всю длину вожжей привязал к молодой березке. Лошади жадно потянулись к густому разнотравью. Сержант Мудрый, младший сержант Антонов и ефрейтор Цветохин по распоряжению в данный момент унтершарфюрера Касаткина к великому изумлению и недовольству гауптштурмфюрера СС Гроне вынесли ручной пулемет из салона автомашины и быстренько установили на холмике. Затем перенесли патроны, замаскировались среди травы и кустарниковых зарослей. Младшие сержанты Юрский и Сабуров отошли за дорогу, заняли оборону. Касаткин, подняв край брезента с повозки, предупредил знаками Коврову о возможном исходе встречи. Коврова моргнула глазами, потрогала лежавшие рядом гранаты и положила правую руку на автомат. Касаткин и Черемушкин отошли с дороги к машине остановившего их гауптштурмфюрера.
