Почему, по какой причине, имея твердый нордический характер, силу воли, доказавший не раз, что на него можно положиться, образцовый офицер в дисциплине и верности долгу, делу фюрера, гауптштурмфюрер СС Рудольф Гроне оказался трусишкой, сведя счеты со своей жизнью… Бывших с ним в казино офицеров — гауптштурмфюрера СС Граббе, и оберштурмфюрера СС Кюнга — допрашивали поодиночке и он и шеф гестапо Крюгер, и их ответы не поддавались сомнению. Гауптштурмфюрер СС Гроне встретился с ними при возвращении с задания возле Станички, у моста через речонку Стрийка. Но в каком он был виде: весь с головы до ног в липкой, неприятно пахнущей грязи. Стали расспрашивать его: почему, как перст, один? А тот, человек любящий юмор, не лезший в карман за словом, в ответ — ни гу-гу. По его просьбе заехали к нему на квартиру. Подождали, самое большое, минут двадцать-двадцать пять. Вышел в новехонькой униформе. Уселся на прежнее место и пригласил за его счет в казино. Когда Зося принесла шнапс и закуску, Гроне залпом выпил два граненых стакана и задумчиво посмотрел в сторону эстрады. Затем вынул из кобуры «вальтер», извлек из нагрудного кармана френча полную обойму, вставил в рукоятку. Подмигнул обоим. Те подумали, что это очередной безобидный фарс-фокус гауптштурмфюрера СС Рудольфа Гроне. Но прогремел выстрел. Происшествие не рядовое… Где и почему остался водитель его автомашины? Где, в какой квадрат направить людей для его розыска? Да и живой ли он вообще? Кто скажет, в каком овраге, перелеске, а их вокруг множество, возможно, и в озере лежит эсэсманн Курт Фридерман. Машина — не иголка. Она оставляет за собой следы. Как известно, на свой «мерседес» он поставил новые покрышки. «Обул» ее по-хозяйски. Вообще, мужик правильный. Пользовался завидным успехом у женщин…
Около девяти часов утра зазуммерил телефон внешней связи. Начальник контрразведки нехотя поднял трубку:
— Фалькенберг вас слушает.
— Начальник спецзондеркоманды оберштурмфюрер СС Фриц Шлихте…
— Чем могу быть полезен, оберштурмфюрер? — Чувствуя, что собеседник может пролить свет на загадочную историю с Гроне, Фалькенберг насторожился.
— Штандартенфюрер! Я только что услышал о том, простите, мне даже не верится, что мой старый друг, однокашник, отличный парень Рудольф Гроне пропел непонятную лебединую песню.
— Да. Это почти по-вашему. Я ищу свидетелей, встречавших Гроне вчера в известной вам операции. Этот же вопрос поставлен и в отношении его водителя. В свою часть эсэсманн Курт Фридерман так и не вернулся.
— Штандартенфюрер, я затрудняюсь сказать, последним или первым видел гауптштурмфюрера Гроне. Но я видел его живым и здоровым, а также его водителя в автомашине «мерседес» в окружении шести человек — молодых и крепких парней, одетых, как и все наши десантники и солдаты, выполняющие спецзадания. Седьмой стоял в парной повозке, держа вожжи в руках.
— Когда все это произошло? — строго и раздельно спросил Фалькенберг.
— Скажу точно. Командуя группой захвата, лично находился в кабине первого бронетранспортера. Завидев Гроне в окружении незнакомых мне людей, я дал отряду команду по радио остановиться. На часах стрелки показывали без двадцати пяти двенадцать.
— Ну, и что происходило дальше? Уточните, сколько людей окружало Гроне?
— Сейчас… Семь человек. Один из них был на повозке.
— А машина с водителем?
— Стояла рядом с Рудольфом Гроне. Мне показалось, что он не совсем здоров. Но бодро представил мне человека как сотоварища по дивизии «Мертвая голова».
— А я вас помню, — произнес раздумчиво начальник контрразведки. — Вы же сами ветеран этой дивизии.
— Горжусь честью ветерана славной дивизии «Мертвая голова». Но, честно признаться, в штабе и в полках названной дивизии представленного мне Рудольфом человека не встречал. Возможно, он из разведбата… Говорил мне, что бывший разведчик…
— Прошу его звание, фамилию, имя. Мне почему-то кажется, что вы чем-то взволнованы. Не так ли?
— Штандартенфюрер, этот незнакомец представился как гауптштурмфюрер Ганс Шернер.
— Командир какого подразделения, принадлежность к войсковой части, задача, которую он выполнял?
— Об этом ни звука. Чувствую, что, в свою очередь, дал маху.
— Больше ничего не вспомните?
— Пожалуй, нет. Запомнились глаза незнакомца, штандартенфюрер.
— Интересно. Это уже деталь. Какие же?
— Большие, темно-синие, с пронзительным взглядом. «Нужно позвонить штурмбанфюреру Отто Веберу, — подумал Фалькенберг — и, как бы между прочим, поинтересоваться: какие же очи были у лейтенанта Черемушкина? Забавно!»
— Шлихте, еще что-нибудь?
