— Да, я не о том. Сережа Антонов. Он же еще мальчик. К нему, пожалуй, можно еще добавить Аркадия Цветохина…
— Кхе, кхе, кхе. — Из-за кустов появился старший сержант Касаткин.
— Что вы там долго копались?
— Споткнулся, черт побери! Полено кто-то положил на дороге, — засмеялся он одними глазами.
Коврова, поняв, на что намекает старший сержант, смутилась и отошла чуть в сторону, вытирая левую щеку кусочком бинта.
— Что скажешь о переправе, Михаил?
— Многое, командир. Причем, грустное, но в целом решающее нашу проблему…
— А что грустного?
— На берегу в густой траве обнаружили целую катушку телефонного кабеля.
— Немецкого?
— Нет, нашего, русского, командир. Остался здесь, я в этом уверен, с жарких дней сорок первого. Рядом — скелет с полосами истлевшей ткани. Останки, видимо, связиста. На шейных позвонках подвешена на шелковом черном шнуре вот эта штука — эбонитовый футлярчик. Но клочок бумаги в нем превратился в прах. А в метрах пяти — две пары солдатских кожаных ботинок. По всему видно, что товарищи оставленного на берегу озера тяжело раненного бойца пошли искать брод и назад не вернулись. То ли утонули, попав в трясину, то ли были перестреляны немцами.
— Спасибо, Миша. Когда нагрянул с «инспекцией» гауптштурмфюрер Гроне, ты вел себя как настоящий обершарфюрер СС. Выдержка, железная воля.
— Очень люблю, когда меня хвалят. Ужас, какой хорошей становится тогда жизнь!
Посмотрев друг на друга, все трое искренне рассмеялись.
— Итак, ты говоришь, что проблема форсирования озера снята? В этом деле у нас за годы войны накоплен достаточный опыт. Готовишь два десантных плота из бревен, чтобы каждый из них мог выдержать нагрузку триста пятьдесят-четыреста килограммов. Главное, чтобы не были они громоздки и неуклюжи. Сухого подсобного материала тут много. Эти плоты для шести человек, оружия и имущества. И еще один плот. Вернее, не плот, а два связанных между собой бревна. Замысел мой тебе должен быть понятен. Длина озера по карте — три километра. Ширина — около ста метров. Глубина местами достигает до пяти метров. Ты берешь с собою Цветохина с пулеметом, достаточным запасом боеприпасов и переправляешься с ним способом «гуси-гуси»… Другими словами грузишь на плотик все, что считаешь нужным. Раздеваетесь догола, и держитесь за него с заднего торца и толкаете вперед. Только при движении прошу не хлестать ногами по воде, а гасить звуки плавными движениями ступней. С собой берете спаренный телефонный провод. Выйдя на берег, вяжите его конец за дерево. Потом дергаете провод два раза. Это сигнал безопасности. И все это в темпе, Миша! Я сейчас подойду. Да, что с Гроне?
— То, что было приказано. Отвели метров за сто. Может, больше. Я исчезаю, командир.
Но как ни отлажено было дело, как ни спешили, полностью переправились только в восемнадцать ноль-ноль. Каждому, кроме Ковровой, которую перенесли на зыбкое плавучее сооружение на руках, нужно было раздеваться до пояса и добираться к спущенным на воду плотам. Правда, имелось и другое, более подходящее место для причала, в прогалине между сплошной стеной камыша. Но на поверку оказалось, что дно было зыбким, опасным для движения. А в прогалине обнаружили труп водителя гауптштурмфюрера СС Рудольфа Гроне.
Подтягиваясь за спаренный телефонный провод, пересекли озеро. Разобрали по бревнышкам плоты и стали уходить в глубину леса.
Внезапно со стороны оставленного разведгруппой берега, а может быть, и с более дальнего расстояния, из разных точек, обрушился неистовый пулеметный огонь. Работали явно крупнокалиберные пулеметы. Шмелиный рой пуль не зарывался в воды озера, а кромсал деревья и кустарники на высоте среднего человеческого роста. Пришлось всем залечь и переждать.
Обстрел так же внезапно прекратился, как и начался. Только еще некоторое время беличьим скоком носилось по лесу эхо стрельбы, пока совсем не смолкло. На сей раз судьба уберегла разведчиков, была к ним щедра и милосердна…
