— Они выполнили свой долг, майор. При встрече с диверсантами ваша группа оказалась на высоте. Что такое вражеский лазутчик по сравнению с подразделением отъявленных эсэсовских бандитов?! Много бы беды они нам принесли. Вы хорошо сделали, что без вызова сами пришли ко мне. Нужно посоветоваться по одному важному вопросу. Только честно скажите — плечо в порядке? Осложнений не предвидится?
— Нормально, товарищ генерал. Пуля касательно прошла по спине и слегка затронула мягкие ткани. Всего делов-то!
Командир дивизии, пропустив Окунева, плотно прикрыл дверь.
— Есть одно задание, товарищ майор, не очень сложное, но скажу прямо — ответственное. Смотрите, — комдив подошел к висевшей на стене крупномасштабной карте. — Перед нами районы квадратов «тридцать девять» — «сорок один». Сюда, к поляне «Черный кристалл», после выполнения задания…
Бойкий телефонный звонок прервал генерала.
— Слушаю. Да, я… Очень хорошо, великолепно! Продолжайте наблюдение… Это разведчики, — пояснил он Окуневу. — Звонили с переднего края. Замечено необычное оживление у противника.
Полковник Купорев, шурша плащ-накидкой, стряхивая с нее дождевые капли, вошел к комдиву. Чавчавадзе посмотрел на часы и несколько, сконфуженно сказал:
— Прошу извинить, Василий Федорович, задержали дела в батальоне у Петровичева. Но времени у нас больше чем достаточно. Вихров! — позвал он адъютанта. — Горячего чая на три персоны, — он улыбнулся и как-то запросто, по-домашнему, объяснил: — Озноб какой-то, черт его побери, и поужинать бы не мешало… Я признателен вам, полковник, за разработку плана предстоящих операций. Сегодня в два часа со всем штабом дивизии, командирами полков, их начальниками штабов проведем общее совещание. Нужно дополнительно отработать поставленные комкором и штабом армии ближайшие и последующие задачи, принципиальную схему взаимодействия между приданными нам частями и подразделениями. Прошу вас, Василий Федорович, обеспечить своевременную явку всех.
— Принято, товарищ генерал.
— Я был сегодня в полдень в штабе приданного корпусу авиационного полка, — воспользовавшись паузой в разговоре между комдивом и начальником штаба, сказал Окунев. — От его командира мне пришлось услышать коротенький, но волнующий рассказ о таинственной радиостанции в тылу врага. Ее радист на русском языке, причем открытым текстом, просил нанести бомбовый удар по скоплению техники неизвестной танковой дивизии. Летчики дальней авиации отозвались на этот призыв, потом пошли штурмовики. Как докладывали после, на земле, на территории этой танковой дивизии, горело все, что могло гореть…
— В каком районе все это происходило? — быстро и оживленно спросил командир дивизии, подходя к карте.
— В квадрате «двадцать девять», товарищ генерал, урочище «Белых сов».
Лицо Чавчавадзе стало вдруг серьезным, задумчивым.
— Это могла быть рация лейтенанта Черемушкина, — уверенно произнес он. — Ее сигналы мы приняли из этого самого квадрата.
— Вы знаете каждый шаг разведгруппы Черемушкина? — спросил майор Окунев.
Генерал Чавчавадзе отрицательно покачал головой.
— К сожалению, нет. Я не Бог и все предусмотреть не могу… Виктор Арсентьевич, — держа в руках осургученный пакет, обратился генерал к вошедшему адъютанту, — это донесение с нарочным офицером отошлите в штаб корпуса.
— Будет исполнено, товарищ генерал.
