И вновь наступила ночь — третья по счету, долгая и тревожная. Она нависла над полуразрушенной, заброшенной водокачкой неподвижным черным пологом, изредка озаряемым отсветом далеких молний. На востоке бушевала гроза. Под сильными порывами ветра лес дышал натужно, по-старчески кряхтел, шумя кронами деревьев.
Никто из разведчиков лейтенанта Черемушкина после короткого дневного отдыха не сомкнул глаз. Не выпуская из рук оружия, вслушиваясь в лесное бормотание, каждый думал об одном и том же: как же выйти на связь? То, что произошло, ошеломило Черемушкина. Он вначале даже растерялся. Все летит к черту и выйти из опасного тупика ему никто и ничто не поможет. Было совершенно очевидно, что взрыв панели рации был подготовлен заранее и кто-то самым подлейшим образом нанес коварный удар в самое сердце разведгруппы, лишая ее связи, сковывая действия, отнимая оперативность. Нужных сведений о противнике накопилось много. Их нужно немедленно передать за линию фронта, ибо ежечасно они теряют свою ценность и скоро могут стать бесполезными и ненужными. Только после радиосвязи с родной дивизией можно отправляться к квадрату «сорок один» — поляне «Черный кристалл». Потом можно спокойно сказать себе: операция «Меркурий» успешно завершена…
Сейчас же, не имея твердой уверенности в том, что в дивизии правильно поняли суть его донесений и штаб принимает экстренные меры, идти на темную в указанный квадрат было бессмысленно. Черемушкин не обольщал себя и надеждой, что разведчики во главе с Двуреченский беспрепятственно дойдут до цели. А может, все-таки рискнуть и, не теряя времени, идти туда, куда за ними прибудет самолет? Возможно, отряд Бородача уже обзавелся своей рацией… Искать радиостанцию у врага? Но это же — опрометчивые, навеянные безысходностью мальчишеские рассуждения. А враг каждый час, каждую минуту лавиной может ринуться на передний край дивизии, смять оборону.
Протяжный паровозный гудок, какой обычно дают машинисты перед подъемом или препятствием, оборвал мысли старшего группы, заставил вздрогнуть от неожиданности и броситься к окну, которое выходило прямиком на запад. В темноте, совсем близко от водокачки, бледно-красными светлячками вспыхивали и гасли на ветру искры, вырывающиеся из паровозной трубы. Звуки проходящего состава постепенно уходили в сторону, к юго-западу. Несколько мгновений Черемушкин стоял, ничего не понимая. «Железнодорожная ветка в километре, может, чуть дальше? Но откуда идет и зачем она здесь, в глухом лесу?» — На шорох позади себя он обернулся и увидел Коврову.
— Наташа? Вы почему не отдыхаете? — заботливо спросил Черемушкин.
— Товарищ лейтенант… Я вспомнила одну деталь. — Наташа провела рукой по своему пылающему лицу. — Перед отъездом на аэродром майор Левашов предложил мне совершенно новую рацию, сказал, что моя еще не прошла контрольную проверку. Зачем же это? Как же так? И я… согласилась…
— Вы не могли иначе. Этот Левашов… Мы еще разберемся. Сейчас не об этом нужно думать, Наташа.
В глазах Ковровой он уловил не только тревогу, а еще и что-то, как будто относящееся именно к нему, не лейтенанту, а просто к Евгению Черемушкину. Как бы заново, со стороны, посмотрел на нее, и решение, уже почти созревшее в нем — отослать Коврову в Юдино для передачи разведданных с помощью подпольщиков, — показалось ему непродуманным и даже жестоким. Как сказать ей о том, что совсем скоро она покинет разведгруппу?
— И все же земля круглая, тесная, и она вращается, — произнес из своего угла комнаты Румянцев.
— Открыл Америку! Ты что, сон видишь? — усмехнулся Рувим Ласточкин, повернув голову в сторону товарища.
— Почему же! Америку открывают заново при различных обстоятельствах и по незнанию, где ее берега, — отозвался Румянцев. — А ведь все правильно, товарищ лейтенант…
— Что правильно, сержант? Яснее, толком говори…
— Я по поводу паровоза… Мы позабыли самую малость. Ведь на карте Маллона по линии железной дороги между станциями Ширино и Юдино было одно заметное обозначение, на вершине которого крохотное изображение обоюдоострого меча.
— Верно-верно, Румянцев, — оживился Черемушкин. — Я было совсем забыл… — А ну-ка, — раскрывая планшет, заторопился лейтенант. — Посвети мне фонариком малость… — Он прилег на пол и в который раз стал рассматривать карту. — А ведь память у тебя цепкая, Александр Румянцев. Коротенькая железнодорожная ветка к засекреченному немцами объекту подходит вот отсюда — от небольшого разъезда Губаново. На нашей карте этой коротышки нет. Немцы построили ветку уже в ходе войны. Отсюда и появление в лесу паровоза с составом. Интересно, что это за объект?
— Это дело нужно разжевать! — с уверенностью, что его правильно поймет командир, сказал Рувим Ласточкин.
— Согласен. Уж очень заманчивый объект, — в тон его словам произнес Черемушкин. — Времени у нас маловато. А, в общем, объект стоит нашего внимания.
