— Командир! Напротив нас, рядом с будкой, я успел заметить обычную входную дверь. Время позднее. И пока темно, воспользуемся случаем. Больше шансов провести разведку, нащупать выход и улизнуть.
Черемушкин вслушивался в убедительный шепот Румянцева. Голову заполняли навязчивые, невыполнимые идеи и бесследно исчезали. Назад дороги нет, а впереди — тьма, неизвестность.
Командир засомневался:
— А если дверь заперта?
— Семь бед — один ответ, — не задумываясь, произнес Ласточкин. — Придется захватить паровоз. Растолкуем фрицам, что к чему — и назад… До выхода из зоны — пятьсот метров. Отсчет у меня точный, не придерешься.
— Впереди — часовой. И, наверное, как я понимаю, — не один. Поднимут тревогу, дорогу перекроют — и живи, не тужи, пескарь…
— Сразу не поймут, что происходит. Сцепление у вагонов — автоматическое. Дернуть за рычаг — и наше вам, с кисточкой. Паровоз-то будет уходить без вагонов.
— Не ласкает слух, не по нашему характеру заказанная музыка. Быть по горло в воде и не напиться. Что мы можем сказать об этом объекте? Да ничего. Поэтому дуем к двери, — решил Черемушкин.
Дверь легко, бесшумно повернулась на петлях вовнутрь, и все трое оказались в узком полутемном коридоре, ведущем куда-то прямо. В полумраке через несколько десятков шагов стал угадываться поворот влево. Разведчики осторожно, гуськом, скрадывая шаги, свернули и сразу же за поворотом, с правой стороны, заметили дверь. Вторая — маячила впереди. Черемушкин подошел к боковой двери, толкнул ее, и разведчики оказались на лестничной площадке. Металлическая лестница уходила вниз.
— Вернемся, — сказал лейтенант. — Что там внизу — неизвестно. Посмотрим, что за дверью впереди.
Эта вторая дверь также открылась без усилий. Огромное, тонущее в сумраке помещение, имеющее лишь дежурное освещение, предстало перед глазами разведчиков. Приоткрыв дверь, Черемушкин хотел уточнить его назначение, как вдруг вспыхнул яркий электрический свет, обнажая серые, выполненные из железобетона стены, такой же сферический потолок, усиленный мощными двутавровыми металлическими балками. Помещение имело по одной запасной железнодорожной линии по обе стороны от прибывшего состава, который медленно, как бы ощупью, приближался к противоположной стене под усилием небольшого мотовоза. Чуть правее от разведчиков вырисовывалось непонятное сооружение, имеющее параметры весовой платформы. По ее сторонам были установлены ограждения, похожие на ферму железнодорожного моста с отторгнутой вершиной. Здесь же высились стойки из металлических труб, изогнутые в виде буквы «Г» с резиновыми шлангами на концах. Черемушкин не раз видел такие устройства на тыловых нефтебазах и догадался, что это не что иное, как специальное оборудование для перекачки горючего и смазочных материалов в подземные хранилища.
Почти одновременно, установленные по углам помещения, захрипели репродукторы, из которых разнесся голос:
— Ахтунг! Ахтунг!
Откуда-то, как из-под земли; появились люди в защитного цвета комбинезонах. Все ожило, засуетилось, раздались шаркающие шаги, команды офицеров. Послышался звук сирены, и из незамеченного ранее бокового тоннеля вышел еще один небольшой тепловоз. Он подошел к вагону и перебросил его через систему стрелочных переводов на боковую линию.
Началась расформировка прибывшего поезда. Отделив цистерны, тепловоз подал их под шланги перекачивающих механизмов и, возвратившись, стал поочередно отводить груженые вагоны к весовой платформе. С буферными тарелками вагона, на тормозной площадке которого разведчики въехали на территорию объекта, с лязгом столкнулся тепловоз.
Один из фашистов потянул на себя рычаг автостопа. Замок, видимо, не срабатывал, и сцепление вагонов не разъединилось. Черемушкин, хорошо знающий немецкий, понял, о чем один из солдат спросил машиниста:
— Эй, Фриц! Какая тебя муха укусила?
— Молчи, Ганс. Бесследно исчез Рудольф… Обер-лейтенант в бешенстве, Рудольф сопровождал прибывший состав. Должен был доложить командиру, но как в воду канул.
— Ерунда! Дрыхнет где-нибудь с русской бабой. Ты же знаешь, он парень не промах.
— Есть сведения, что в лесу незадолго до прибытия состава был большой бой с партизанами…
— Вы слышали? — прошептал Ласточкин Черемушкину. — Фашисты икру мечут, партизаны, говорят.
