— Простите, но со мной будет еще один человек — офицер СД из штаба моторизованной бригады. Он что-то задерживается. А вот и он!
«Мерседес-бенц» вынырнул откуда-то справа, из заросшей травой просеки, минуя часовых у закрытого шлагбаума.
— Но, позвольте, штурмбанфюрер! Я лично не имею права нарушать существующие на этот счет инструкции и принять на посадку неизвестного мне человека.
— Сошлитесь на мою личную просьбу, унтерштурмфюрер. Всю ответственность за нарушение правил беру на себя. Если вам требуется письменное подтверждение, могу это сделать собственноручно на служебном бланке. Не задерживайте из-за пустяка вылет самолета и дайте добро экипажу, — Наташа и сама впоследствии удивлялась, откуда появился этот металлический оттенок в ее голосе, явно смутивший молодого офицера.
— И все-таки, как комендант аэродрома, я обязан задержать вылет и проконсультироваться с начальником гестапо штурмбанфюрером Крюгером, — нерешительно сказал Роммель.
— Я начинаю терять терпение! Разве Вернер не поставил вас в известность, кто будет сопровождать меня?
Из машины, остановившейся прямо у самолета, вышел подтянутый гауптштурмфюрер СД.
— Хайль Гитлер! — поприветствовал он окружающих. — Гауптштурмфюрер СД штаба мотобригады Курт Кельман. Прошу извинить за задержку. — Ну что? По коням? Ах, да!.. Документы? Извольте! Удостоверение личности, командировочное предписание. — Урмас не торопясь достал из бокового кармана френча документы в обложке из тисненой красноватой кожи. — Штурмбанфюрер, — обратился он к Ковровой. — Простите, как-то так уж получилось… Но вы будете мной довольны. Хайль Гитлер!
— Если за вас ручается штурмбанфюрер Штальберг, — сказал, сдаваясь по действием уверенного в себе, щеголевато одетого гауптштурмфюрера, Фриц Роммель и, досадливо морщась, махнул рукой в сторону командира экипажа.
— Разрешите старт? — озабоченно посматривая на светлеющее небо, нетерпеливо спросил командир.
— Разрешаю! — ответил Роммель.
— Убрать трап! — разнесся уже в салоне грубоватый голос командира.
Впереди мелькнул белый флажок, разрешающий старт. На дорожку лег прямой луч прожектора. Трехлопастные винты самолета дрогнули, лениво описали в неподвижном воздухе полукруг и вдруг зашлись, слились в сплошной сияющий круг.
Уже в самолете Коврова облегченно вздохнула и усталым движением руки, обменявшись взглядом с Урмасом, сидевшим на противоположной скамье, провела ладонью по пылающему лицу.
Шофер гауптштурмфюрера — то был Игнат — круто развернул машину, и она рванулась к просеке и мгновенно исчезла из виду. В ту же минуту Коврова, наблюдая через круглое стекло иллюминатора за уплывающей в бахроме легкого тумана землей, в меркнувших лучах прожектора увидела черный кузов «оппель-адмирала», с сумасшедшей скоростью мчавшегося наперерез самолету, делавшему разбег. Из остановившегося легкового автомобиля выскочили две фигурки и бросились к Роммелю.
Транспортник, оторвавшись от взлетной полосы и медленно набирая высоту, брал курс на запад.
— Роммель! Радируйте экипажу о немедленном возвращении на аэродром. Да бегите же к рации, черт возьми! — кричал Вернер.
— Оберунтерштурмфюрер Гроне! Штурмбанфюрер Вернер! Да скажите, в чем дело, господа?..
Лицо Фрица Роммеля зашлось бурыми пятнами.
— Какого же дьявола… Чувствовало мое сердце, что здесь не совсем чисто. Но вы-то, Ганс Вернер!
— Дружище! Выручай! — почти простонал штурмбанфюрер. — В твоем распоряжении зенитная батарея… истребители…
— Расслюнявились, штурмбанфюрер! Вытрите губы, — сквозь зубы с презрением процедил Гроне. — Самолет уже вышел из зоны зенитного огня. Срочно передайте по радио приказ о немедленном возвращении.
Коврова могла только догадываться о том, что происходит на аэродроме. Теперь по тревоге поднимут в воздух истребители на перехват транспортника. Будет несладко… В крайнем случае, придется с Урмасом выброситься на парашютах. Но где гарантия, что не произойдет худшего? Экипаж, узнав о причинах возвращения, попытается арестовать их.
