Разведчики возвратились в коридор, и боковая галерея позволила им проникнуть в следующее помещение. Осмотр его убедил в том, что стоянки самолетов находятся в ином месте возможно, в бетонированных капонирах по обе стороны взлетно-посадочных полос. А пролеты-цехи выполняют роль технической базы, производящей ремонт.
Сзади послышался говор гитлеровцев, приближавшихся со стороны парка тепловозов. Фигуры их едва угадывались в темном коридоре.
— Командир! Под моими ногами крышка колодца. На ней зигзагообразный знак! Значит, внизу, под крышкой — тоннель с электрическими и телефонными кабелями. — Старший сержант быстро нагнулся, открыл люк. — Все за мной! — И Румянцев исчез в круглом отверстии.
Спустившись на дно колодца по металлической лестнице, разведчики закрыли крышку. Перед ними был узкий, со сводчатыми потолками тоннель. По его темно-серым, шершавым железобетонным стенам на специальных подвесках со стеклянными изоляторами висели толстые, в резиновых оболочках электрокабели, а чуть выше шли телефонные провода. Под самым потолком тянулся толстый кабель неизвестного назначения. Сам тоннель освещался редкими электрическими лампочками в решетчатых колпаках.
Черемушкин посмотрел на часы. Они показывали шесть утра. Усталость давала о себе знать.
— Вот тут мы малость и передохнем, — распорядился командир.
Когда лейтенант задремал, Ласточкин сказал Румянцеву:
— Слушай, Саша… Я хочу тебе сказать… Что бы ни случилось, наш командир должен встретить самолет на поляне «Черный кристалл». Конечно, если мы все трое не останемся здесь, под развалинами…
Румянцев спокойно посмотрел на друга:
— Считаю, Рувим, предложение твое принятым. Вот тебе… моя рука.
— Вы о чем это? — приподнимаясь, спросил Черемушкин.
— Да вот, товарищ командир… Рувим вспомнил о том, какая у него прекрасная бабушка и какие вкусные с рисом и изюмом готовила пирожки.
— Понятно, понятно… — произнес Черемушкин и уже озабоченно спросил — Все спокойно?
— Порядок! Фрицам, товарищ командир, и в голову не придет, что у них квартируют русские разведчики, — ответил Румянцев.
— Товарищ лейтенант, — спросил Ласточкин, — а что, если нам пройтись по телефонным проводам? И тогда…
— И что тогда, ефрейтор? Нас заблокируют со всех сторон, и ты закрутишь головой, как тот щегол, попавший в клетку. Какую мелодию станешь напевать? Нет! Не по вкусу мне твое предложение. Вспомните! Когда уходили от гитлеровцев через люк, я заметил бомбардировщик «Юнкерс-88». Так вот… Приснился мне вещий сон… В общем, возвращаемся назад. Кашу, заваренную густо, расхлебывать только нам…
Черемушкин умолк, в этот момент он подумал об ушедших товарищах, и в его голове упорно бился вопрос, на который не мог найти ответа: где сейчас старшина со своими людьми? По времени его группа должна бы достигнуть поляны «Черный кристалл». Но дошел ли на самом деле Егор до отряда Бородача? И как там Наташа?
Разведчики двинулись к западной оконечности тоннеля. Прошли ощупью в сплошной темноте несколько десятков шагов и остановились. Сквозь зазор неплотно лежавшей в своем гнезде крышки входного люка колодца просачивался слабый свет. Над головой зашаркали шаги и стихли в отдалении. Румянцев осторожно приподнял чугунную крышку люка и бесшумно сдвинул ее в сторону. Прямо над круглым отверстием люка распростер свои крылья Ю-88. Возле него, на специальной тележке с подъемным механизмом, покоилась бомба. Еще несколько таких же машин, рассредоточенных в шахматном порядке, стояли по всей длине пролета.
Черемушкин и Румянцев, отдав свои автоматы оставшемуся в тоннеле Ласточкину, поднялись из люка. Едва разведчики миновали хвостовое оперение самолета, как ровный, спокойный, раздавшийся откуда-то сбоку голос будто пригвоздил их к бетонному полу. Из-за опорного столба появился немецкий офицер и неожиданно подошел к ним почти вплотную.
— Кто вы? Что делаете здесь? — услышали они вполне понятные им немецкие слова.
Черемушкин успел заметить, что перед ним — не просто гауптштурмфюрер. На его черном френче, на правом рукаве, кроме эмблемы со скрещенными костями отчетливо выделялась надпись: «Адольф Гитлер». «Отборные фашистские части СД», — подумал лейтенант, и вдруг, безотчетно поддавшись вспыхнувшему в нем вызывающе-дерзкому чувству, ответил, как отрубил:
— Гауптштурмфюрер! Перед вами — советские разведчики!
— Вы пьяны! — вскричал офицер. — Я прикажу вас расстрелять. — И в ту же секунду он умолк.
Рывком подав свое тело вперед, Румянцев касательным ударом рукоятки пистолета прошелся по затылку гауптштурмфюрера. Обмякшее, безвольное тело немца осело на пол. Раздавшийся внезапно мощный рев запущенного немцами авиационного двигателя поглотил все другие звуки.
Гауптштурмфюрер мутным, непонимающим взором посмотрел в лицо склонившегося над ним Румянцева. Не поворачивая головы, он медленно перевел взгляд на просматривающего его документы Черемушкина.
— Здравствуйте, камараден… — прошептал он. Разведчики недоуменно обменялись между собой взглядами.
