— Перевяжите офицера, — приказал Черемушкин Ласточкину, заметив струйку крови, сочившуюся из раны на затылке. — Кто вы такой?
— Антифашист, — спокойно ответил немец. Румянцев пожал плечами и вопросительно посмотрел на Черемушкина.
— Я понимаю, — огорченно проговорил немец, путая немецкие и русские слова, — вы мне не верите… Да и… это и не важно сейчас, особенно в… такой обстановке. Я капитан Вилли Экерт — комендант аэродромного узла. — Он широко открыл наполненные болью глаза. — Вам нельзя терять ни минуты. Факт естественной смерти часового на посту заключением эксперта медико-санитарной части не подтверждается. В анализах крови алкоголь не присутствует. К тому же, на шее солдата обнаружены следы пальцев рук. Чувствуя неладное, начальник службы СД полка оберунтерштурмфюрер Дитман бросил всю свою ораву, чтобы найти вас и уничтожить. Как я ненавижу Гитлера и его войну!
— Типы базирующихся на аэродроме самолетов? — спросил Экерта Черемушкин.
— Бомбардировщики «Юнкерс-88»… Эскадрилья американских бомбардировщиков «Бостон». Две эскадрильи истребителей «Мессершмитт-110» из авиационного истребительного полка, который базируется отдельно от лесного аэродрома в пятнадцати километрах к западу от Юдино.
— Скажите, Экерт… Как ведется управление всеми узлами гарнизона?
— В основном, с центрального пункта. Есть здесь и аппаратура, предназначенная для взлета и посадки самолетов, работающих в контакте с радарными установками…
Дыхание раненого стало прерывистым, под глазами появились синие с черными обводами круги. На губах беловатый быстро сохнущий налет.
— Расположение командного пункта? Узла связи? — поняв состояние Экерта, поспешно стал задавать вопросы Черемушкин.
— Расположение их компактно, и находятся они как бы в центре подземного сооружения. Через люк колодца — на стоянку бомбардировщиков. Вы это знаете. Затем по пролету справа вы увидите массивную дверь… Поднимите меня. — Экерт достал из нагрудного кармана френча черный грифельный карандаш и стал набрасывать на бетонной стене схему подземных помещений.
— Есть ли выход с территории, минуя пункт сосредоточения грузов? — задал вопрос Экерту Черемушкин, когда тот закончил рассказ.
— Точно не знаю, но должен быть. Он засекречен, — помедлив, отозвался Экерт. — Через люк технического наблюдения за подземными коммуникациями по правому ответвлению от кольцевого туннеля, в юго-восточном направлении… Люк колодца здесь, — он показал в сторону стены. — Очень сожалею, что не могу лично помочь… Армейская группа Веллера наносит удар по вашей обороне на участках Васильевка — Светлово — Лесной в воскресенье, в четыре часа утра по московскому времени… Вам нужно спешить, — он говорил медленно, задерживаясь порой на отдельных деталях, и сведения его были нужными и очень важными для разведчиков.
Губы Экерта скривились от боли, и он закрыл глаза.
— Такой человек, как вы, должен жить, — сказал Черемушкин.
— Нет, друзья! Мне никто и ничто не поможет. — Экерт потянулся рукой к нагрудному карману, и прежде чем кто-то из разведчиков успел остановить его движение, зубы гауптштурмфюрера с хрустом раздавили стеклянную ампулу.
— Товарищи, — выделяя каждое слово, заговорил Черемушкин, — предлагаю план захвата командного пункта и радиоузла. Кольцевой тоннель является у врага важным объектом, по которому проходят линии электропередачи и связи. Мы режем кабели, несущие электроток, телефонные провода. Темнота и внезапность — наши союзники. Мы нападаем первыми, и это уже наполовину победа. Если по каким-либо причинам замысел не удастся, все, что нас окружает, — будет взорвано.
Разведчики в нескольких местах перерезали провода. Румянцев укрепил противотанковую гранату в нише стены, вынул предохранительную чеку и, откинув планку, привязал к ней тонкий шнур. Своеобразная мина была готова.
Не успели они закрыть люк колодца и, прижимаясь к земле, выйти в коридор между пролетами, как под ногами тяжело вздрогнул пол, донесся всплеск взрыва. Группа гестаповцев, с помощью овчарок обнаружив следы разведчиков, наскочила на установленную Румянцевым мину.
Стало тихо. Все вокруг словно оцепенело в ожидании чего-то страшного. Но тишина стояла недолго. Она взорвалась треском, захлебывающимся воем запускаемых моторов одного из бомбардировщиков, криками команд, паническими возгласами. Пользуясь неразберихой и суматохой, разведчики миновали пролеты и проникли в темный коридор. В помещении за чуть приоткрытой дверью кто-то говорил громко и раздраженно:
— Почему вы не даете свет? Что? Не в ваших силах? Почему? А… черт! Немедленно, слышите, немедленно приступайте к ремонту! В первую очередь обеспечьте электроэнергией основные объекты. Вопросом номер один — командный пункт и узел связи! Срок — два часа!.. Алло… алло…
Сидящий у телефона черноволосый, с холеным белым лицом штандартенфюрер со знаком пилота на левой стороне груди удивленно посмотрел в сторону вошедших, и тут он вздрогнул, выпустив из рук телефонную трубку.
— Тихо… Руки вверх! — приказал Черемушкин, направляя в сторону немца ствол автомата. — Дверь на запоры, Румянцев!
