Бабы сразу проходили в актовый зал конторы, что находился на первом этаже. На стенах его еще висели большой портрет вождя, доска почета, грамоты передовиков в рамках с цитатами вождя: «Мы придем к победе коммунистического труда». Пришли. Но к чему-то другому. Садились бабы под эти символы ушедшей эпохи и о чем-то приглушенно переговаривались. А мужики, входя под арку, задерживались на небольшой площади вокруг бюста вождя, стояли густой толпой на крыльце конторы, курили и вели ничего не значившие разговоры о чем угодно, только не о предстоящем собрании.
Как будто все уже решено. Не они решили. Время.
А им осталось только прийти в контору и поднять руки – проголосовать. Говорили, как и бабы, приглушенно. Словно на похоронах.
Еще задолго до собрания была проведена большая работа правлением колхоза, председателем (не зря он не спал по ночам), управлением сельского хозяйства. Определились три крестьянско-фермерских хозяйства и их лидеры: Покровское (глава Владимир Воронин, планировавший свое небольшое хозяйство укрупнить за счет новых паев); Прислонинское (глава Игнат Валенков, прозванный Игнатом Питеряком); Заднегорское (глава Федор Степанович).
Собрание должно было узаконить все предварительные наработки правления и специалистов, решить вопрос о выделении имущества этим новым хозяйствам (какое оборудование, техника, здания, объекты отдать тому или иному хозяйству).
Собрание началось в десять утра.
Председателем собрания избрали ныне действующего председателя колхоза Федора Степановича. Он сказал краткую речь, что, мол, пришло время цивилизованно разойтись на мелкие хозяйства, в противном случае можно потерять все, поскольку нынешнее большое хозяйство на грани банкротства.
Он мог бы этого и не говорить. Все знали, для чего они собрались.
– Многие уже определились, в какие хозяйства отдают свои земельные и имущественные паи. Написали заявления об исключении их из членов колхоза. Эти заявления мы сегодня рассмотрим. Но есть так называемые неопределившиеся. От них не поступило вообще никаких заявлений. Они остаются в колхозе. Колхоз, как предприятие, пока существует…
Федор Степанович знал, что говорил. Неопределившихся было много. Даже тех, кто вроде бы определился (решил отдать свои паи в фермерское хозяйство), и тех надо было вести, направлять на верный путь.
Всех собравшихся можно было поделить на две части. К первой, весьма многочисленной, относились те члены хозяйства, которых всегда куда-то вели (направляли). Теперь, когда время изменилось и никто никого никуда не вел, а каждый сам должен был решить, куда ему идти, они растерялись, – а куда, собственно? – и так как не знали, куда именно, то, не готовые сами ступать куда-то, по привычке выполняли роль ведомых.
То есть они, в сущности, не знали, что именно хотели, и готовы были идти туда, куда укажут. Правда, партии нынче нет (малочисленная организация Воронина не играла заметной роли), но есть руководящие работники (тот же Федор Степанович, последний первый секретарь), и есть они, которыми надо руководить. Сказали им идти в фермерские хозяйства – они пошли в фермерские хозяйства. Куда деваться. Куда-то надо подаваться. Лучше туда, куда умные люди указывают.
А они есть, эти люди, которые определенно знают, что хотят, знают куда идти, что делать. И эта, вторая, весьма малочисленная, но энергичная предприимчивая часть собравшихся в зале людей пыталась убедить колеблющихся (неопределившихся) в правильности указанной дороги.
Федор Степанович тоже вроде бы относился ко второй части, однако он производил впечатление очень уставшего человека, который желал об одном только: чтобы поскорее все это закончилось.
Тяжелая ему выпала доля. Но горькую чашу свою он должен был испить до дна. (Настя права, в кусты он не побежит.)
Игнат же Валенков был весьма активен, даже весел (как на празднике деревни), напорист, выступал часто и подолгу.
– Вы вот так и не избрали меня председателем колхоза, – напоминал он колхозникам, не знавшим, что они хотят и куда им теперь идти, – а хозяйство, между прочим, можно было бы еще спасти. Надо было только все посчитать: сколько держать скота! Раз! Какие площади пахать! Два. Сколько сеять. Три. Привести все в соответствие. Заготавливать больше леса. Четыре. Пилить его здесь же, обрабатывать и продавать. Пять.
– Давай, перечисляй! – гудело собрание. – Знаем, куда наш лесок-от идет.
– Так вы же получили зарплату! Первый раз за несколько месяцев. На рынке надо работать. И все будет. И кадры мы бы сохранили, техпотенциал. Но ни нынешний председатель, при всем моем уважении к нему, ни бывший председатель Владимир Николаевич – вот он, здесь присутствует – а он-то уж прежде всего – палец о палец не колонули, чтобы поправить положение…
– Чего придумал! – рыкнул недовольный Владимир Николаевич. – Сказывай уж, кого хочешь озолотить…
– Так рынок же, говорю! Хотите жить – ищите рынок сбыта, торгуйте! Сидите на деньгах и не знаете, что делать…
