Оглянулась. К ней ходко шла какая-то работница, пышнотелая, пышногрудая, лукавоглазая, с закопченным лицом. Оно показалось Светлане знакомым. Где-то встречала эту женщину, как встречала многих в поселке, не зная, кто они.
Запыхавшись не то от быстрой ходьбы, не то от волнения, незнакомка победительно выпалила:
— Ты в нашу с Николай Сергейчем жизню не встревай! Спелись мы уже. Поняла? А клеиться будешь — волосы оборву! Хоть бы телом обросла, заморыш! — И зашлась от смеха, то убавляя, то прибавляя голос.
От этих грубых, язвительных слов, от взгляда, полного превосходства, от издевательского смешка у Светланы отнялся язык, а по телу пошла дрожь.
Красотка тем временем выламывалась перед ней. То руки упрет в крутые бедра, то ногу выставит, то голову закинет. Торжествующе поблескивая глазами, она ждала. Чего? Что Светлана набросится на нее и даст повод для потасовки? Возможно. А может, просто хотела покуражиться, насладиться своей затеей.
Постояв обессиленно, Светлана повернулась и неверными шагами, испытывая неодолимую тяжесть в ногах, словно какая-то сила тянула ее книзу, побрела прочь по направлению к проходной, ничего перед собой не видя, думая только об одном: как бы не упасть, а если упасть, то хоть не на виду у этой вертихвостки.
«Вот почему такое четкое „нет“, — твердила она про себя. — Дурочка, несмышленыш, размечталась: Коля такой, Коля сякой. А он самый заурядный бабник. Подобрал экземплярчик…»
Представила себе Николая в жарких объятиях этой женщины, вспомнила свои поцелуи и почувствовала тошноту. Кому поверила? Пошляку, для которого высокие слова — только маскировка. Инстинктивно вытерла тыльной стороной руки губы, словно стирая его поцелуи, постояла, отдышалась и, миновав проходную, решительно зашагала по улице.
Нежданно-негаданно перед ней как из-под земли вырос Николай.
— Куда и откуда, Светланка?
Худшего момента для встречи нельзя было и придумать.
— Отстаньте! — негодующе выкрикнула Светлана. Глаза ее смотрели настороженно и дико, как у испуганного лесного зверька.
— Ты что?.. Что с тобой?..
— Что со мной?.. Вы еще спрашиваете — что? Наглец! — Светлана резко повернулась и быстро, словно ее стеганули, прошла мимо, оставив Николая в полной растерянности.
В приемной трезвонил телефон. Уверенная, что Николай не мог дойти до цеха так быстро, Светлана подняла трубку.
— Светочка, дорогая… — Голос Николая срывался. — Я не могу понять. Об…
Телефон зазвонил снова и звонил упорно, долго. Внутренний голос повелевал Светлане быть стойкой, непреклонной, не поддаваться лицемерным увещеваниям и вообще не затевать с Николаем никакого разговора, а кто-то со стороны упорно долбил: «Ну выслушай, выслушай…»
— Света, мы с тобой взрослые люди…
Она оборвала его:
— Вы чересчур для меня взрослый!
Решительно повесив трубку, покрутила ручку туда-сюда и больше на звонки не отзывалась.
Минут через десять в приемную влетел из коридора взбешенный Кроханов.
— Ты что, спишь тут или что? Звоню, звоню… — Подошел к столу, оперся о него руками. — Напиши распоряжение плановому увеличить по мартену месячное задание на десять процентов. — На вопрошающий взгляд ответил: — Улучшение условий, мотовозы, мазут и те де.
Как ни была расстроена Светлана, замысел Кроханова мгновенно дошел до ее сознания. Хитрован, ловкач, ишь что надумал! Увеличить план ради того, чтобы на доске показателей работы цехов, выставленной у проходной, не маячили трехзначные цифры по цеху Балатьева, резко отличавшиеся от показателей остальных цехов.
Обычно Светлана составляла приказы и распоряжения быстро и толково. Кроханов подписывал их без единой поправки, хвалил всячески и втайне даже изучал, наивно надеясь, что в конце концов и сам постигнет премудрость канцелярского творчества. Но сейчас в голове у нее был полный сумбур, текст не давался. Не только по смыслу, но и по форме. Решив пренебречь и тем и другим, напечатала распоряжение, отнесла Кроханову. Тот уже приготовился было подписать, но ручка неожиданно повисла в воздухе.
— Ты хоть сама поняла, что настрекотала? Шифровка какая-то! А ну давай выходи из неграмотного состояния! Это шуры-муры все…
Светлана стояла ни жива ни мертва. Кровь густо подступила к ее лицу, твердый ком застрял в горле, перехватил дыхание. На душе было так муторно, что слов она не воспринимала. Что говорил Кроханов, как говорил — скользило мимо сознания.
— Ты, часом, не запузатела?
Эта фраза, грубая, скотская, ударила Светлану как пощечина. Глаза ее наполнились слезами. Боясь, как бы не наговорить грубостей и не разреветься, она стремглав выскочила из кабинета.
Но, посидев за своим столиком, пришла в себя и поняла, что поведением своим лишь подтвердила предположение директора. «Так как же быть? — металась она в мыслях. — Пойти к нему объясниться? Но разве дойдут до этого бурбона какие-то слова? Пусть думает что хочет. Пусть думает? — тут же возразила себе. — Дудки! Это было бы непростительной глупостью. Он без всяких оснований может облить грязью, а повод, который даст молчанием…»
Вернулась, взяла незадавшееся письмо, молвила укоряюще: