– К сожалению, других свидетелей мы привлечь не сможем, – с грустной усмешкой сказал капитан. – Хочу поставить Вас в известность о том, что в ночь с первого на второе августа деревня Темный Лог была полностью уничтожена лесным пожаром. По нашим данным, Вы единственный, кому удалось спастись от огня, все жители деревни погибли. Поскольку это очень большая трагедия для всего нашего края, мы рассчитывали получить от Вас какие-то полезные показания.
У меня пересохло во рту. Трудно было поверить, что все люди, среди которых я провел несколько последних дней, мертвы. Конечно, я не испытывал к обитателям Темного Лога особых симпатий, но все же масштаб трагедии действительно поражал.
– Неужели никто не выжил? – тихо спросил я.
– Насколько мы знаем – нет. Хотя поисковые работы еще продолжаются, но большинство тел уже найдены, некоторые, наименее пострадавшие, опознаны. Вам очень повезло – шофер машины, которая утром второго августа была направлена за Вами в Темный Лог, заметил пожар, но решил подъехать максимально близко, чтобы оценить степень его опасности для населенных пунктов. Вы лежали на дороге без сознания и сильно израненный, видимо Вы долго продирались через тайгу, спасаясь от огня. Если бы не шофер, через несколько минут Вы бы тоже сгорели заживо. Кстати, его фамилия Доронин, можете поблагодарить своего спасителя, когда выйдете из больницы.
На секунду я подумал о том, не могла ли история с мамонтом действительно родиться в моей голове под влиянием перенесенного стресса и физических нагрузок. Возможно, я действительно спасался от лесного пожара, и слепая стихия каким-то невообразимым образом трансформировалась в моем сознании в образ горящего мамонта? Эта мысль стала спасительным мостиком, способным вывести меня из мира первобытного ужаса.
– Скажите, а тела жителей деревни были найдены прямо в домах? – спросил я. – Они спали, когда пришел огонь?
– Большинство тел было обнаружено в овраге за деревней, – ответил капитан. – Мы предполагаем, что они заметили приближение огня, может быть даже пытались его остановить, но осознав бесполезность усилий, решили укрыться в овраге, надеясь спастись. В сгоревших избах мы нашли только детские трупы.
Спасительный мостик в моей голове рухнул. Я отлично помнил, что на шабаше в овраге не было ни одного ребенка.
– Хорошо, что огонь удалось остановить, и он не пошел к городу, – заметил чекист. – Тут сама природа помогла нам, на следующий день начался сильный дождь, затушивший пожар.
Мои собеседники взяли с меня расписку о неразглашении любой информации, касающейся моего пребывания в Темном Логе. Прощаясь с ними, я обещал, что как только память моя прояснится и мне удастся вспомнить какие-то реальные подробности той трагической ночи, я обязательно свяжусь с компетентными органами.
Про себя же я решил больше никому и никогда не рассказывать о том, что на самом деле произошло в Темном Логе. Огонь уничтожил все улики и доказательства. Не так уж важно, действительно ли лесной пожар пришел в деревню с верховьев Лены или это горящий мамонт в предсмертной агонии зажег тайгу вокруг себя. Мне удалось спастись и даже не потерять рассудок. Но я твердо решил, как только закончится мое лечение, собрать вещи и навсегда уехать из Прибайкальска и из Сибири вообще».
Когда я закончил чтение дядиной рукописи, мои руки, складывающие разбросанные по столу листы в стопку, слегка дрожали, сердце учащенно билось, и я впервые в жизни позавидовал курящим людям, которые могут успокоить свои нервы этим нехитрым способом. В то, что я прочитал, было невозможно поверить. Мой разум твердил, что этот текст является всего лишь дядиным литературным опытом и не содержит в себе ни капли правды, однако осенняя ночь, притаившаяся за окнами дачного дома, вдруг стала непроницаемо черной, стук ветвей в окна – зловещим, а вой ветра в трубе напоминал человеческий плач.
Я наскоро просмотрел оставшиеся в ящике вещи и на самом его дне обнаружил две газетные вырезки. Одна из них, из газеты «Красный Байкал», выходившей в Прибайкальске, была датирована восьмым августа 1972 года. В ней говорилось о том, что во время крупного лесного пожара, перекинувшегося с верховьев Лены, в Прибайкальском районе было уничтожено шесть тысяч гектаров тайги, а также пострадало восемь населенных пунктов, в том числе полностью выгорела деревня Темный Лог. О количестве погибших в статье ничего не сообщалось.
