На всём протяжении полёта и перед самым финишем нашего десантного модуля, я находился в кресле ряда по правому борту. Спинка ложемента, в котором вальяжно разместился наш бортинженер и второй пилот, Винсент Толледи, время от времени отгибаясь било мне о плечо. От скуки, я стал язвить и подтрунивать над Винсом. Даже пришлось несколько раз постучать по нахлобученному на него гермошлему, чтоб сбить с итальянца надменный средиземноморский гонор. Он лишь отмахнулся и угрожающе показал кулак. Сплошная болтанка неимоверно трясла катер так, что казалось, что он начинал изгибаться архимедовым винтом по всему векторному дифференту. А в следующий момент ты уже ожидал, что корпус ломтями начнёт разлетаться напрочь. Потому — то, чтоб не слишком обращать внимание на всё это безумство венерианской атмосферы, нам приходилось хорохориться и травить всякого рода шутки. Тем же кто, как к примеру, Киросава, Лорка и Валаев, высаживались уже в пятый раз, и считались «прожжёнными» ветеранами, казалось, не о чем было беспокоиться. Эти ребята уже проходили капризы Венеры ещё при Первой экспедиции, успев и понять и привыкнуть к её шалостям. Для меня же это был всего лишь первый вылет в экспедиции, и третий за мою профессиональную деятельность в космофлоте. Впрочем, как и у остальных четверых десантников — новичков.
По времени наш безудержный нырок сквозь облачный покров и плотные атмосферные слои длился около минут сорока, с тряской, мощными перегрузками, обгоранием обшивки и неимоверным самообладанием. И вдруг, всё как — то сразу успокоилось. Тишина и визг сменились подозрительной тишиной. Непонятно почему, у многих из нас возникла головная боль, на которую стали тихо жаловаться почти все и сразу. Симон Киросава, как наш командир настойчиво посоветовал нам заткнуться и принять успокоительное, объяснив, что на месте давление стабилизируется и нам останется лишь адоптироваться к условиям десантирования. Однако, каждый из нас чувствовал совершенно неясное волнение, нависающее все более, словно конденсировавшуюся от сырости влагу.
«Вулкан» время от времени подёргивался всем корпусом, словно ища стабилизации и удерживаясь в густом и плотном воздухе реверс — двигателями, маневрируя и медленно приближаясь к поверхности. Далее последовал сильный толчок и в шлемофоны ворвался рокот заработавших главных флаинг — моторов прямой тяги. Выдохнув с облегчением, я стал возится со скафандром, готовясь к долгожданной высадке. Каждый находившейся в салоне теперь уже спокойно переводил дух и уже не старался шутить как — то сразу замкнувшись в себе и занимаясь чем — то связанным лишь с предстоящей посадкой. Всё быстро переменилось, и люди из задорных весельчаков превратились разом в смирных молчунов. А потом…
Противный сухой треск и раскаты разорвали эфир с такой неимоверной силой и настойчивостью, что пришлось выключить связь.
— Всем, форма «Три»!! — проорал Валаев.
Как вспугнутые куропатки мы позакрывали лицевые щитки на шлемах и застыли в своих креслах. Вновь начали нарастать перегрузки, но уже только лишь из — за маневровых пируэтов. Наш первый пилот Лорка, скорее всего, пытался вывести машину из возникшего по курсу грозового фронта. Но продолжалось это совсем не долго: несколько попаданий молний выбили не только всё энергообеспечение катера, но и подожгли аккумуляторный отсек. Кромешная тьма салона освещалась частыми сполохами ветвистых жёлто — зелёных молний, заглядывавших во внутрь машины через лобовой блистер. Находившейся самым крайним к выходу Женька Сафарин расстегнул ремни кресла и моментально кинулся к твиндеку.
— Назад!! — рявкнул Киросава. — Все находятся на своих местах! Замрите!
Кто — то удосужился находчиво включить наплечные фонари своего скафандра. При этом засветив мне прямо в лицо. Это оказался сидящий на против Лёва Березин.
— Ну что, Филатов, сдрейфил?! Сейчас попляшем…
Когда он повернулся к блистеру, я случайно заметил, что его лицевой щиток поднят и дыхательная маска висит лишь на одном замке. Подозрительный запах горящего пластика и изоляции настойчиво усиливался.
— Разговорчики! — обращаясь сразу ко всем крикнул Киросава. — Натанцуемся ещё. Скорее всего придётся десантироваться на ходу.
— Да перестань ты, командир. Сейчас сядем и мило выйдем на простор. Не в первой…
— Это кто там такой умный? Юджин, ты? — Вырисовываясь весьма чётко в колышущемся тумане, заполнявшем салон, две полосы света повернулись в сторону твиндека. — У нас пожар и полное отсутствие контроля над катером. Энергии — ноль!
— Бывало и не такое!
— Бывало, — почти спокойно ответил Киросава. — Но только не сейчас.
— Командир! — с испугом в голосе прокричал Лорка. — В резерве всего минута на катапультирование. Уходим!
— Всем приготовиться к отстрелу!! Немедленно! — скомандовал командир. — Пошли!!!
