Не слишком утруждая себя совестливыми угрызениями, и теперь совершенно полагаясь на свою размеренность, мне всё же удалось отыскать уютную двухместную каюту рядом с камбузом. Наскоро отужинав в полном одиночестве дежурными блюдами, и уже на месте кое — как разложив свой багаж, я завалился спать, совершенно уставший и неудовлетворённый приёмом. Сон был беспросветный и глубокий, словно после долгой бессонницы.
Утро наступило внезапно и отвратительно не вовремя. Зуммер внутренней связи своим писком разрывал мне ушные перепонки и требовательно сгонял остатки крепкой дремоты. Слабо соображая, я громко рявкнул: «Связь!», но это нисколько не помогло. Тогда пришлось отыскивать сам источник, который находился около ванной комнаты. С настенного экрана нагло уставившись смотрело ухмыляющееся моложавое лицо; и если пристальней вглядываться, то совершенно зрелого человека.
— Слушаю, — я всё ещё сонно жмурил глаза и пытался стереть ладонью с лица «ночную» усталость.
— С добрым утричком! Еле отыскал ваш номер по регистратору…
Делая над собой усилия мне пришлось начать вспоминать нюансы прошедшего дня.
— Мелиса предупреждала вас о назначенном вылете? — человек в экране поддёрнул головой видя моё недоумение. — Ясно… Вообщем, зовут меня Валентин Ханбеков, пилот группы исследователей. Сегодня у нас с вами вылет на поверхность старушки. Поторапливайтесь, через сорок минут сбор. Думаю, для утреннего моциона времени предостаточно. Все инструкции в рабочем порядке. — Лицо взглянуло куда — то влево, что и я сделал, автоматически повторив движение оппонента, обозрев дверь собственной каюты. — Надеюсь, вы ещё успеете проглотить завтрак.
Вся моя трапеза ограничилась бутербродами и горячим кофе выпитым до половины. Весьма торопясь и на ходу приводя себя в порядок, я прямиком направился к центральному корпусу, в экипировочную, где поджидавшие меня двое парней. Без особых расспросов, но с короткими объяснениями они втиснули меня в тугие доспехи тяжёлого «Сюзерена». Зарастив гермошов и закрепив его несколькими скобами, один из них определяюще всмотрелся в стекло моего шлема, сжал перед прозрачным щитком кулак с поднятым большим пальцем — «Всё норм!». Развернув к выходу, словно застывший манекен, они удовлетворённо вывели меня в шлюз. Медленно и натужно вышагивая, я немного задержался под широким монокрылом флаинга. Словно омертвевшая кожа от корпуса отслаивалось защитное покрытие. Весь вид воздушной машины прекрасно иллюстрировал ужасающее воздействие атмосферных кислот. А то, что «Манту» уже использовали не единожды для вылетов красноречиво подтверждали погнутые стойки ступоходов, напоминающих мне более хрупкие лапы какого — то насекомого, чем надёжные опоры катера. В конце концов заметив открытый люк, я кое как втиснулся во внутрь.
Ханбеков уже сидел в ложементе первого пилота. Он спокойно наблюдал в зеркало заднего вида мои потуги пройти по небольшому салону к креслу второго пилота.
— Оставайся там, в пассажирском, — сразу перешёл он на «ты». — Потом легче будет вылезать, когда сядем.
Не став особо спорить из — за усталости передвижения в скафандре, я бухнулся в одно из трёх пассажирских кресел, зафиксировался и долгожданно открыл стекло гермошлема.
— Шин, мы стартуем! — громко произнёс пилот и щёлкнул тумблерами. В салоне что — то загудело, потом послышался отчётливое чмоканье закрывающегося гермолюка, перещёлкивание замков и шипение воздуха. — Открывай коробочку.
— Готово! — услышал я в своём шлемофоне ответ диспетчера. — Надеюсь машину не растрясёт.
— Ты слишком суеверен, — с бравадой ответил Ханбеков.
Сильный толчок в спину и навалившаяся на грудь перегрузка заставили меня впасть в некую прострацию. Уже через минуту, промчавшись по стартовому желобу флаинг на скорости нёсся к сплошному атмосферному мареву Венеры.
— Что? — почти выкрикнул Валентин. — На долго к нам?
— Как получится. А если быть точным, то где — то на месяц. Хотя не слишком понимаю, для чего на «Адонисе» понадобился ксеноэколог? Особой необходимости, специалисту моего профиля, находиться здесь, пока нет никакого резона. Планета весьма поверхностна изучена, да и в ближайшие год — два вряд ли станет интенсивно осваиваться. Авральные же работы весьма специфичны и очень редки.
— Почему? — тёмно — карие глаза пилота смотрели на меня с зеркала заднего вида. — Совершенно не согласен. Скажем, сейчас у «зеркальщиков» забот хватает, и присутствие специалиста по ландшафту окажется весьма, даже, кстати. Особенно после того, как был обнаружен зонд.
«Крайне субъективное мнение о профессии, о которой ты не имеешь ни малейшего представления. Надо же, наградить специалиста — ксеноэколога совершенно обыденной профессией! Интересно, как на такое «заявление» отреагировал бы Гуров?!.»
— Какой зонд? — я попытался отрегулировать давление в своём скафандре, надеясь, что это поможет при скорой высадке. — Мелиса вчера мне тыкнула вводные, но я мало что смог понять: необходимо установить тестовые приборы сейсмической активности и снять с объекта «13» оборудование видеонаблюдения.
