Естественно, я не сразу отправился путь, а предварительно разведал путь, пройдя пару километров вдоль берега и выбрав место, достаточно удобное для перехода, и отдаленное от поселка, где про меня уже все знают. Конечно, если обо мне знают в одном населенном пункте, то слухи могли расползтись и дальше.
Поскольку времени было полно, я потратил немало времени на подготовку. На случай пурги обустроил несколько небольших укрытий у берега, проложил нормальную лыжню, по которой можно было быстро преодолеть несколько километров, а также повторил набор из самых простых фраз местного языка. Я готов.
Выдвинулся незадолго до рассвета после плотного завтрака. До полудня без малейшего труда прошел около пяти километров, делая небольшие перерывы. На нормальных лыжах я бы за несколько часов смог бы пройти гораздо больше, однако мои импровизированные доски слишком сильно терлись об снег.
После отдыха я отправился пересекать реку. В этом месте были мелкие островки посреди реки, за счет чего лед был очень прочным. На одном из таких островков я тоже обустроил небольшое укрытие, и после пересек реку. Стоило шагнуть со льда на землю, как тело стало легче, словно бы я скинул с плеч тяжелый рюкзак. И это было больше моральное чувство, поскольку наконец-то я оказался на территории людей.
Но останавливаться было нельзя, и я двинулся дальше, спустя час неторопливой езды достигнув ещё одного поселка. Он мало чем отличался от того, где жил Ялурс — все такие-же низенькие деревянные дома, пристань и десятки тянущихся к небу струек дыма из домов. Вблизи стало видно, что ни один из домов не имел дымохода, и только часовня — такая же, как те, что я находил в разрушенных деревнях — имела нормальную трубу. Удивительно.
Город жил. Из открытых ворот вывозили телеги со снегом, откуда-то доносилась незатейливая мелодия дудки, носились дети — как будто бы вернулся в свой родной мир. Человеческая речь, по которой я так долго скучал, общество, которого меня лишили — все это оказалось в шаговой доступности.
Однако решиться пойти к деревне было сложно. Ведь я здесь чужой, не знаю языка, что для темных людей, живущих замкнутыми сообществами, может быть хорошей причиной проявить агрессию. Но если бы я не мог встретиться с местными, то мне стоило остаться в лесу на том берегу. Так что пора.
Несмотря на то, что деревня была огорожена крепким частоколом и имела ворота, они были широко распахнуты, и их никто не охранял. Однако, идя мимо людей, я ощущал на себе любопытные и настороженные взгляды. Кто-то даже провожал меня, пальцами рисуя в воздухе круг — местный религиозный символ.
Не зная, куда же пойти, я решил утолить свое любопытство и пошел к часовне. Мне было интересно, как же это здание выглядит изнутри, когда оно не разбито. Какие чувства во мне возникнут при столкновении с местным божеством? Ведь если тут существуют монстры и духи, почему бы не существовать и более могущественным сущностям?
У дверей часовни я увидел старика в объемном тулупе, который сидел на лавке у стены и бросал птичкам кусочки хлеба. На мое приближение он отреагировал лишь коротким взглядом и вернулся к своему делу, так что первым обратился я:
— Прошу прощения, уважаемый, — коряво выговаривал я слова, — это место работает?
— Давно со мной никто не здоровался, — встрепенулся старик, отчего птички разлетелись, — эх. А ты по какому делу прибыл сюда, юноша?
— Путешествую вот, — прекрасно понимая собеседника, я ответил корявыми словами, — простите, я плохо знаю местный язык.
— Не беспокойся, я прекрасно тебя понимаю, — улыбнулся в бороду старик, и только тогда я обратил внимания на одну мелочь. Он не отбрасывал тень, хотя солнцу в этот день ничего не мешало.
— Так ты дух? — Спросил я уже по-русски.
— Кто-то и так меня называет, — оправдывая мои ожидания, ответил он на русском, при этом не пошевелив губами, — пройдем что ли в мою скромную обитель, нечего людей смущать.
Только тогда я заметил нескольких зевак, которые тыкали в меня пальцами и о чем-то перешептывались. Почему-то стало стыдно, так что я поспешил принять приглашение старика, и он повел меня в часовню. Стоило войти внутрь, как в нос тут же ударил сладкий запах какого-то масла, словно ладан в церкви.
Старик, стряхивая снег с плеча, вошел в просторный зал, где на пьедестале стоял искусно вырезанный деревянный символ солнца, а около него несколько блюдец и свечей. В помещении было светло благодаря окнам, а также довольно тихо — только тихо сопел какой-то мужичок, сидя на стуле перед алтарем.
— Обленился совсем, — прокомментировал это мой новый знакомый, усаживая на лавку рядом с алтарем, — впрочем, пусть поспит. Не хочется тратить силы на то, чтобы отвести его взгляд.
— Вы и такое можете? — Удивился я, присаживаясь рядом.
— А как же не мочь? — С ноткой обиды ответил дед, — Любое божество способно хотя бы на это, иначе зачем оно нужно? Или до меня ты никого не встречал?
— Как сказать, — вспомнил я про Борика, — я в лесу жил и только одного встречал, а в городах никогда не был. Я не местный, как можно понять.
