– Отдайте моего сына! – крикнул отец Владимир и окунул кропило в сосуд со святой водой. Когда при жизни он был священником, это был единственный ритуал, который он проводил ежедневно, и в его голове отложилось, что это и есть самое невыносимое для чертовщины любого рода. Он сам верил в свою ложь. Его руки трусились. Он взмахнул рукой, и капли воды полетели в сторону злых духов. Так он их называл.
Существа зажмурились и зашипели по-змеиному, уворачиваясь от брызг. Отец Владимир взмахнул еще раз, но не удержал кропило трясущимися руками, и оно упало прямо под ноги вышедшему из здания старику. Старик оперся на свою трость, посмотрел на собравшуюся толпу, затем поднял кропило с пола и обратился к испуганным приспешникам:
– Чего вы так испугались?! Да вы взгляните на них! Никто из них не верит! Да и не верил никогда в Бога по-настоящему! Они лишь пытались оправдать верой свои грехи. Им казалось и кажется сейчас, что это – панацея, что можно делать все, что заблагорассудится, и им все простят. Но вы-то знаете, за кем мы следуем, ведь так? – Старик взмахнул кропилом, и вода полетела уже в сторону отца Владимира и его паствы. Окропляя их тела, вода превращалась в едкую, обжигающую кислоту. Капли, упавшие на лицо священника, подобно раскаленной лаве, растворяли его плоть. Он закричал от боли и унижения. Толпа, стоящая на лестнице, тут же бросилась к незваным гостям. Старик развернулся и снова скрылся.
Богдан взглянул на свои руки. На его ладонь пролилась одна из капель. Он потер ладони друг о друга, но ничего не почувствовал. Поняв, что тем, кто пришел с ним, он помочь не сможет, бросился внутрь здания.
В полумраке он увидел высокие шкафы, заставленные книгами. По телу пробежала лютая дрожь. Внутри было холодно, ровно в могиле.
– Отдайте Ваську! – собравшись с силами, выкрикнул Богдан.
– Хм… – Старик повернулся к Богдану и усмехнулся – Вы, молодой человек, уникальны в своем роде.
– Где Васька, я вас спрашиваю?! – снова крикнул Богдан.
– Беспокоишься за мальчишку? – обратился к парню старик. – Хочешь прослыть героем? Героизмом ты отличался с раннего детства. Всегда хотел всем помочь, спешил на выручку, даже когда тебя никто об этом не просил. И сюда попал, потому что заступился за незнакомую тебе девушку.
– Откуда… Откуда вы это знаете? – Богдан оторопел.
– Я, в отличие от вашего, – указал старик на входную дверь, намекая на священника, – все знаю. Ты, наверное, всегда представлял, что после жизни тебя ждет рай. Ну, или ад. Люди настолько тщеславны! Считают, что каждому из них непременно уготовано место в раю или в аду. Никто и подумать не может, что окажется здесь. Будет ни мертвым, ни живым. Но в отличие от Того, на кого уповаете вы, нам такие, как ты, нужны.
Старик протянул парню руку в знак уважения. Богдан попятился назад.
– Понимаю, – продолжил старик, опустив руку. – Таких, как ты, сложно переубедить. Тебе всегда хочется быть добрым, но это лишь всепоглощающая глупость. Добро – это только следствие зла. Даже таких героев, как ты, порождает зло. Героев, как бы тебе этого не хотелось, не существует. Героизм – следствие человеческой глупости. Никто не сидит и не мечтает о том, как бы ему стать героем. Если кто-то бросается в горящую школу, это лишь потому, что кто-то до этого за небольшую копейку закрывал глаза на нарушения пожарной безопасности. Но в какой-то момент некоторым из вас стреляет в голову, что, если вы совершите хороший поступок, вам все простят. Так произошло и с вашим отцом Владимиром, как вы его назвали. При жизни он был настоятелем маленькой церквушки. Но не потому, что был глубоко верующим. Конечно, нет… Все ради банального обогащения. Сотни страждущих несли ему последнее. В обмен на иллюзии о том, что все будет хорошо и беды уйдут. Нужно лишь прикупить свечку по двойной цене или заказать платный молебен… Он был отвратительным, мерзким человеком.
– Тогда почему он не с вами?! – крикнул Богдан.
