Звуки стихли. Лейтенант медленными и бесшумными шагами поднялся на первый пролет. Здесь располагались четыре квартиры, и, судя по безжизненным, постаревшим дверям, в квартирах уже давно никто не жил. Дом старой постройки. Полы были устланы досками, давно прогнившими от времени и сырости, а те, что оставались еще в удовлетворительном состоянии, неприятно поскрипывали. Вся эта обстановка нагоняла на тоску, дополняемую чувством таинственной тревоги. Тимофей взялся за перила и хотел было прошмыгнуть дальше, как вдруг одна из дверей распахнулась и во всю силу ударилась о стену.
Тимофей резко обернулся на грохот и увидел, что прямо к нему опрометью несется пожилая дама с седыми, растрепанными, как у ведьмы, волосами. Старый, застиранный до безобразия халат развевался и тянулся за ней длинным шлейфом. Ее глаза бегали по сторонам, мышцы лица хаотично сокращались. Она страдала тяжелым психическим расстройством.
Подбежав к нему, она подпрыгнула, набросилась на полицейского, вцепилась в него скрюченными пальцами и принялась вытряхивать из него душу, издавая при этом истошные и нечленораздельные вопли.
– Женщина! Женщина! – пытаясь остановить и успокоить старуху, закричал лейтенант. – Успокойтесь! Все хорошо!
Но это не помогало. Женщина хоть и казалась слабой и хрупкой, но в нее будто вселилась невероятная сила. Такое случается у людей, имеющих психические отклонения. Тимофей, как ни старался, не мог ее отпихнуть. Ее пальцы, как клещи, вцепились в него мертвой хваткой. На него будто накинулись пять бойцовских собак одновременно.
– Я вас прошу! Не нервничайте! – Лейтенант продолжал пустые попытки успокоить разбушевавшуюся старуху. Но та вдруг остановилась сама, замерла, но еще крепче вцепилась руками в полицейского. Тимофей растерялся и тоже застыл на месте. Старуха медленно подняла голову и зыркнула на него так, что страх навсегда поселился в его пятках.
– Они постоянно приходят, – произнесла старуха шепотом, запрокинув голову и уставившись в потолок. Затем так же резко снова перешла на крик: – Они постоянно приходят!
Дикий вой умалишенной прервал оглушительный рокот, спустившийся со второго этажа. Он был настолько сильным, что с потолка осыпалась штукатурка, а деревянные перекрытия закачались. Женщина тут же ринулась из подъезда на улицу.
В любой другой ситуации сошедший с ума человек не напугал бы Тимофея, но после того, что он видел в церкви, он сам чувствовал себя сумасшедшим. Все это нависло над ним и обрушилось грозным валом сверху, проникая в каждую клеточку организма. Сердце выбивало чечетку, дыхание участилось. Так тяжело дышат только марафонцы после прохождения длинных дистанций.
Полицейский встряхнул головой и взял себя в руки.
– Чтобы преодолеть самый сильный страх, нужно просто броситься в него с головой, – произнес во всеуслышание Тимофей.
Всего в шесть шагов лейтенант преодолел ступени, ведущие на второй этаж, и на всякий случай остановился, прислушиваясь к каждому шороху. Дверь квартиры, расположенной на квартирой безумной старухи, была приоткрыта. Он подскочил к ней, крепко схватился за ручку и со всей силы распахнул ее.
Старую двухкомнатную квартиру жильцы покинули давно. В небольшой темной прихожей со стен сползали обои, осыпалась сухая штукатурка. Крыша протекала. По всему потолку растеклись подсохшие рыжеватые подтеки. В соседней комнате промелькнул силуэт знакомого парня. Тимофей сразу сообразил, кто это был. Голый по пояс, он стоял спиной к лейтенанту.
– Молодой человек! – продавливая сбившееся дыхание, угрожающе окликнул Тимофей.
Парень медленно развернулся. Его руки повисли вдоль туловища, будто онемевшие, но мышцы, проступавшие на плечах, сокращались, как черви. Руки неестественно дергались. Голова болталась так, словно из шеи вынули все позвонки.
Полицейский встретился с ним взглядом. Ужас, который ранее уже отступил, нахлынул на него с новой силой. Вместо человеческих глаз в его глазницах была чернота. Лейтенант подался назад. В тот же момент молодой человек подпрыгнул вверх, прижав колени к груди, и всей своей массой обрушился на пол. Ступня его подвернулась и сустав от сильного удара вывернулся наружу, разорвав мышечную ткань, продырявив кожу и оголив белую берцовую кость. Но раненный не почувствовал боли. Он медленно двинулся к полицейскому, и это еще больше напугало Тимофея. Он старался не выказать своего страха, хотя давалось это с великим трудом. Единственное, что все же выдало его взбудораженное страхом сознание, это неубедительное:
– Стой!
Парень остановился, дернулся и снова изо всех сил подпрыгнул вверх, шаркнув головой о потолок, и приземлился всем весом на уже искалеченную ногу. Снова раздался мерзкий хруст. Тимофей отступил подальше, но споткнулся и повалился на спину. Парень тотчас же метнулся к выходу и перемахнул через полицейского. Страх, поглотивший лейтенанта, становился привычным. Адреналин продолжал бушевать. Тимофей подхватился с пола и бросился следом.
