– Да вон же он! –кивнул Женя. – Ты прав. Раз уж нас такой человек благословил, тогда пойдем.
Полицейские снова направились в темные дворы. Дом стоял прямо на перекрестье дорог, а его окна выходили прямиком на церковь и старую библиотеку.
Они предвкушали скорое задержание, а ведь при себе у них не было даже ни дубинки, ни электрошокера, ни, уж тем более, пистолета.
Тимофей решил разбавить напряженную обстановку вопросом, который отдавал неприкрытым сарказмом:
– Так, ты говоришь, у вас тут тихий район, да?
– Вообще-то да. Это, скорее, исключение, которое подтверждает правило. Да тут и людей-то почти нет, – ответил Женя.
– Ага. А ты не задумывался, что чем меньше людей, тем больший процент преступников приходится на них?
– С каких пор наркоманов прямо в таких из себя преступников записывают?
– Что-то на обычного наркомана он не похож. И обстановочка в квартире тоже странная.
– Это да… Но мало ли чем они там новым таким балуются! И вообще, ты часто в притонах бывал? Они обычно как-то так и выглядят. Вот это еще не самое страшное, что может встретиться.
– Ты о чем?
– У меня друг в соседнем городе живет, мы с ним учились вместе. Тоже сейчас правопорядок охраняет. Так вот, у них целая серия убийств недавно прокатилась.
– Если уж так говорить, то и в серии убийств нет ничего необычного. Хоть это, конечно, и не так часто встречается, к счастью.
– Эм. Нет. Этот случай как раз совсем необычный. Убийства, совершенные особо жестоким способом, произошли в трех разных кафе. Знаешь, такие забегаловки, в которые почти никто из более или менее приличных людей не ходит. Прямо при свидетелях! Но все это дело тормозят сверху, не дают ходу.
– Почему?
– Понимаешь, какое дело… Убийства совершают детишки богатеньких родителей. Сами убийства на камеру записывают, а на месте преступления, как знак отличия, видимо, оставляют свои дорогие шмотки. Пиджак или сумку.
– Серьезно? Зачем, специально себя выдать?
– Вряд ли. Это у них игра такая. Развлекаются люди, у которых из-за денег совсем крыша съехала. А отличительную черту явно в каком-то блокбастере голливудском подсмотрели. Слушок по городу быстро прошел. Сейчас все кафе полупустые прозябают.
– Похоже на бред или какую-то городскую байку.
– А материалы дела и трупы изуродованные, как и записи с камер наблюдения, которые были в одном из кафе, – тоже байки?
– Не знаю, что и сказать. Но ты в серьез думаешь, что это действительно возможно?
– Что значит – думаешь? Я тебе о реальных фактах говорю. Это уже произошло. И происходит. Я же говорю, с жиру бесятся. Все разрешенное и запрошенное уже закончилось, так они вот так теперь развлекаются. И самое главное, все факты есть. Даже несмотря на то, что свидетели вообще какую-то чушь рассказывают.
– Свидетели?
– Да. Они что-то вроде прилюдной казни устраивают над теми, кого считают недостойными жить. Натуральный терроризм. Люди реально запуганы.
Полицейские приблизились к подъезду дома, как вдруг у Жени зазвонил телефон.
– Але!.. Да, Глеб Васильевич… Мы еще здесь около… Я вас понял. – Сержант положил трубку.
– Значит, слушай. Васильевич звонил! Тут в «Тошняке» какая-то хрень произошла, я толком и не понял, что. В общем, нам нужно туда двигать. Причем он сказал: как можно быстрее.
– А что случилось-то, –растерялся Тимофей.
– Говорю-же, не знаю! Неразборчиво его слышно было. То ли драка, то ли еще что. Но сказал, что что-то очень серьезное. Сам туда едет.
– Что еще за «Тошняк»?
– Да пиццерия! Вернее, что-то похожее на нее.
С первого этажа двенадцатого дома раздался громкий пронзительный возглас:
– Помогите! Они снова здесь! Они ходят! Я их слышу! Помогите, люди добрые!
– Твою мать, это что?! – пригнувшись, Тимофей стал вглядываться в окна.
– Судя по крику, это больная бабка. Не помнишь, я рассказывал? Бегом давай к машине, ехать надо.
– Как же старуха?
– А ты, что, доктор? Они ее не вылечили, ты решил попробовать?
– Нет, давай так. Этот же нарик сюда, вроде как, побежал. Мало ли что. Я все осмотрю, а ты давай, в пиццерию свою. Я потом, как закончу, такси вызову – и к вам.
– Ладно, только смотри, аккуратно. Таксисту так и скажи: к «Тошняку». Он сразу поймет, куда.
Сержант бегом направился к своей машине, припаркованной на набережной, а лейтенант остался один в незнакомом ему темном дворе.
В доме был всего один подъезд и два этажа. Откуда-то сверху стали доноситься странные пугающие звуки, как будто кто-то нарочно брал что-то тяжелое и бросал из всех сил на пол, отчего деревянные перекрытия старого обветшалого здания ходили ходуном.
Тимофей осмотрелся, помешкался, но все-таки вошел в подъезд.
