Впрочем, удивительного в этом было мало. На подходе к месту высадки их лодку засек руссарский сторожевик, и они несколько часов играли с ним в прятки, постоянно ложась на грунт и меняя маршрут, пока, наконец, не смогли оторваться от противника. После этого он приказал капитану высадить его в ближайшей возможной точке, и тот с нескрываемой радостью подчинился. Конечно, перед высадкой капитан показал ему на карте их тогдашние координаты, но пока он добирался до суши на резиновой лодке, его порядком снесло к западу проходящим вдоль берега течением. Как результат: он на территории противника, в кармане несколько сотен руссарских злотен, промокшая карта полуострова, пистолет, нож за голенищем сапог, а в голове одни лишь догадки о своем истинном местоположении. К тому же Эрнеса совершенно не радовала перспектива ночевки в голом поле. Поэтому он упорно продолжал идти вперед, несмотря на усталость и промокшую одежду, в надежде набрести хоть на какое-то жилье. Удача улыбнулась ему, когда красный диск светила, пробившийся сквозь густые серые тучи, коснулся края горизонта. В это время дорога как раз вывела его на вершину холма, откуда открывался вид на небольшое поселение, домов в десять, отделенное от стоящей за ним стены леса мутным зеркалом озера.
Эрнес тут же пригнулся и, скользнув в растущий вдоль дороги кустарник, принялся рассматривать лежащую перед ним деревню. На первый взгляд все было в порядке и ничего подозрительного, однако Менал не торопился выходить к жилью и проситься на постой. Одинокий путник, появившийся неизвестно откуда, вполне мог вызвать у местных жителей массу ненужных вопросов, которых ему хотелось бы избежать. К тому же даже если оные не последуют, нельзя поручиться, что кто-нибудь не доложит о нем властям. Так что рисковать не стоило.
Поэтому, выбрав в качестве своей цели стоящее на окраине покосившееся деревянное строение, похожее на заброшенную конюшню, он не спеша принялся пробираться в его сторону. Минут через пять шествия по мокрому кустарнику его брюки и куртка набрякли от воды, сковывая движение и замедляя ход, а неожиданно подувший холодный, пронизывающий буквально насквозь ветер заставил зубы самопроизвольно отбивать мелкую дробь. К счастью, внутри заброшенного здания, которое, судя по уцелевшим стойлам, некогда действительно было конюшней, было сухо и довольно тепло.
Стуча зубами, Эрнес быстро стянул с себя всю одежду и, прислушиваясь к доносящемуся со стороны поселка собачьему бреханию, принялся ее отжимать. Последние метры до конюшни он преодолел, совершенно наплевав на скрытность, и «лохматые сторожа» явно его услышали, огласив окрестности громким лаем. Со стороны поселка неожиданно послышалось несколько громких хлопков, заставивших его замереть и, кинувшись к распахнутой двери, нервно всмотреться в вечернюю полумглу. Однако все было тихо, к тому же, еще немного погавкав, собаки успокоились, лишь изредка подавая свои голоса, но уже беззлобно и больше для проформы. Судя по всему, один из местных жителей подумал, что собаки почуяли какого-то хищника, и решил отпугнуть того ружейными выстрелами.
Менал обессиленно прислонился плечом к дверному косяку, затем мотнул головой и, сунув пистолет в кобуру, принялся натягивать рубашку, морщась от прикосновения к телу мокрой материи. Одевшись, Менал прошелся по конюшне и, обнаружив в углу одного из стойл небольшую копну старой соломы, несколько минут сосредоточенно выдирал из нее прелые куски слежавшейся травы. Забравшись в получившееся углубление, он свернулся калачиком и замер, ощущая влажное тепло подгнившей соломы, чувствуя, как уходит бившая его тело внутренняя дрожь.
–
–
