В один из июньских дней 1994 года Любе позвонила Анастасия Федоровна и попросила свозить ее на похороны ее родного брата, которые должны были состояться через два дня. Для этого случая, Люба купила себе черную шляпку с вуалью, надела строгое, черное платье в стиле Шанель и черные шпильки. Анастасия Федоровна оделась в черные, шелковые жакет и удлиненную юбку, украсила свои седые волосы черными кружевами ручной работы и взяла в руки шесть роскошных, белых роз. Когда Юля увидела наряды матери и бабушки, она тоже захотела поехать с ними. По пути к зданию института, в актовом зале которого проходило прощание с покойным, Люба спросила Анастасию Федоровну о том, кем был ее брат. Когда свекровь назвала фамилию Тихонин, Люба чуть не врезалась в остановившуюся перед светофором машину впереди них. Люба с трудом нашла место для стоянки автомобиля и они минут десять пробирались через толпу к входу в институт. Когда они, наконец, вошли в зал, Анастасия Федоровна отдала Любе две розы и, взяв Юлю за руку, дойдя до стола на котором располагался гроб, постояла некоторое время глядя на покойного, затем, положив рядом с гробом розы, и, подождав пока Люба сделает то же самое, двинулась вместе с ней и Юлией не к выходу, как все прощавшиеся, а прошла к сидевшей с другой стороны вдове и стоявшему позади нее сыну усопшего. Татьяна Марковна встала поприветствовать свою золовку, с которой, незадолго до смерти, Алексей Федорович познакомил ее. Они втроем договорились о прогулке в парке и после двух часов, проведенных на свежем воздухе за приятной беседой, решили встречаться чаще. С того момента прошла неделя, и Анастасия Федоровна вновь встретилась с женой брата уже на его похоронах. Посмотрев друг на друга, они обе горько расплакались. Затем, взявшись за руки, сели на подставленные им стулья и, вытирая слезы, печально смотрели на процессию людей, отдававших последнюю дань уважения покойному. Люба с Юлией остались стоять рядом с Тихоном Алексеевичем, который, казалось, ничего не замечал вокруг, настолько он был поглощен своими грустными мыслями. Наконец, поток людей, желавших проститься, закончился и гроб в сопровождении идущих за ним людей с венками и цветами, вынесли на улицу, погрузили в катафалк, и процессия двинулась по проулку в сопровождении оркестра, исполнявшего траурный марш Мендельсона. Процессия остановилась перед поворотом на оживленную трассу. Организаторы похорон в рупор объявили, что поминки состояться после похорон в столовой института и все желающие поехать на кладбище могут разместиться в автобусах, выстроившихся рядом на улице. Анастасия Федоровна с Любой и Юлей сели в автобус вместе с Татьяной Марковной и Тихоном Алексеевичем. На кладбище Тихон Алексеевич произнес короткую речь, в которой он высказал глубокую скорбь о кончине своего отца, служившего для него всегда примером добродетели, мужества и честности. Было еще несколько выступлений коллег, благодарных пациентов и студентов, затем гроб был спущен в могилу и люди начали бросать в нее землю. После поминок Тихон Алексеевич, дал Анастасии Федоровне свою визитку, и та обещала позвонить, чтобы узнать номер телефона Татьяны Марковны. Уже прощаясь, Анастасия Федоровна представила Татьяне Марковне свою невестку и внучку, а та, в ответ, познакомила их со своим сыном. Тихон Алексеевич, взглянув на Юлию, улыбнулся и сказал, что она вырастет в замечательную красавицу. В момент знакомства с Любой на лице Тихона Алексеевича на секунду появилось удивленное выражение, но тут же исчезло. Люба подумала, что Т.Т. был удивлен встрече с ней и, надеялась, что никто, кроме нее, этого не заметил. Никто этого и не заметил, но удивление Т.Т. было вызвано не тем, что он узнал Любу только во время представления ее, Анастасией Федоровной. Т.Т. обратил внимание, на двух изысканно одетых дам и прелестную девочку, в момент, когда они возлагали цветы у гроба и без труда, и безо всякого внутреннего трепета узнал в красивой женщине под вуалью, бросившую его когда-то невесту. А удивлен он был тем, что Люба, подавая ему руку для пожатия, вся залилась краской смущения. Он не помнил, чтобы во все время их первого знакомства она хотя бы раз покраснела. Т.Т. эта метаморфоза в поведении Любы очень его заинтересовала. Он начал размышлять, вспоминая все обстоятельства их знакомства, и пришел к выводу, что Люба в то время, находилась в почти сомнамбулическом состоянии из-за постигшего ее семью несчастья, и не совсем отдавала себе отчет в происходящих вокруг нее событиях. Она смотрела на Т.Т., разговаривала с ним, но при этом его не видела. Он был для нее явлением из другой реальности, таким же каких создают себе дети, когда чувствуют себя обиженными или несчастными. Видимо, эта скрывающаяся за маской веселости и беззаботности Любина скорбь, больше чем ее красота, вызвала в Т.Т. такой живой отклик и его чувства. Теперь он понимал, что тогда его так поразило в Любе и так тянуло его к ней: ее психическая фрустрация была такой полной и всеобъемлющей, что любого способного к сопереживанию человека она должна была увлекать за собой. Он был искренне рад тому, что теперь Люба так преобразилась и, по всей видимости, была счастлива.
