- Папаша Егора не вызывает у меня ни капли жалости. Но, если всё, что он рассказал - правда, то Егор в большой... - он покосился на меня, сдержал неприличное слово и выкрутился: - беде. Если у меня есть хоть какая-то возможность помочь ему, то я непременно это сделаю. Сначала, правда, даже в полицию идти думал, но что-то мне подсказывает, что в данном случае это бесполезно.
- Бесполезно, - кивнула согласно: - Они такие богатые... Какая уж тут полиция.
Ермилин тяжело вздохнул и осуждающе покачал головой:
- Ася, уже второй раз от тебя это слышу. Не думаешь, что это слишком громкое заявление? Тебе что, встречались плохие полицейские?
- Мне встречались хорошие, - тихо отозвалась, опуская глаза: - Только помочь они не смогли, а за попытку поплатились сами.
Марк удивленно кашлянул, но тактично не стал расспрашивать дальше. Он вообще был на удивление тактичным, при всей своей видимой бесшабашности. Я же поспешила сменить тему, опасаясь, что его любопытство все же пересилит:
- А при чём здесь жадность?
- Денег Акимов отвалил тоже немало, - усмехнулся Ермилин: - А я не дурак, чтобы от такого отказываться.
Я смущенно кивнула и хрустнула пальцами. Эта тема все еще была неприятной для меня. Сразу после странного предложения, когда Акимов озвучил сумму, которую собирался заплатить, я почувствовала себя ужасным человеком. Точно ведь знала, что даже не будь денег, всё равно бы согласилась помогать Егорке, но отказаться от них так и не смогла. Взяла и молча подписала контракт, чувствуя себя нечестным человеком.
- Да ладно тебе, - фыркнул Марк, правильно расшифровывая выражение моего лица: - не кисни. Что, уже записала сама себя в меркантильные стервы?
Я подняла на него жалобный взгляд, а Ермилин с убийственным спокойствием продолжил:
- Перестань. Считай это компенсацией, если мы вдруг героически погибнем.
Он выдержал театральную паузу, а я подняла на него полные ужаса глаза:
- П-п-погибнем?
- Ну да, - вздохнул Марк. - А как иначе? Ты вообще в курсе, какие люди крутятся в этих кругах? Телевизор что ли не смотрела? Убийцы, киллеры...
Я пораженно застыла, а Ермилин расхохотался. Подошел ближе и потрепал меня по голове, будто маленького ребёнка:
- Ну как тебя легко напугать, а? - восхитился он. - Ася, пора прекращать быть такой трусихой. Тем более, я же знаю, что на самом деле ты очень смелая.
Марк подмигнул, а я покраснела, понимая, что парень в очередной раз вспомнил день нашего знакомства. Странная тёплая волна разлилась по телу и согрела заледеневшие из-за кондиционера пальцы. Я сглотнула и беззвучно повторила, будто пробуя на вкус это удивительное слово:
- Смелая...
"Смелая. Смелая. Смелая."
Тарелка неловко выскользнула из рук, и мутные капли плеснули на фартук. Не переставая глупо улыбаться, я снова подняла её и продолжила мылить губкой. Струей тёплой воды смыла пену и потянулась, чтобы убрать уже чистую посуду в навесной шкаф.
"... я же знаю, что на самом деле ты очень смелая."
Улыбка стала еще шире, и я тряхнула головой, чтобы выйти из странного вакуума. Уже несколько часов подряд меня будто бы отключили от реального мира и поместили в другой, где на нескончаемом повторе голос Марка повторял одну и ту же фразу.
- Смелая, - я даже вслух это произнесла уже раз двадцатый.
Догадывалась, что выглядела последней дурой, но не собиралась заставлять себя прекращать вспоминать его слова. Зачем? Парень бросил всего лишь мимолетную фразу - а я полдня хожу такая счастливая, какой не была уже несколько лет. Разве могу добровольно отказаться от того, чтобы мысленно смаковать её и едва не танцевать от незнакомой радости? За ночь мои чувства наверняка поугаснут, и, вспомнив о нашем разговоре завтра, я, скорее всего, испытаю только стыд. Так зачем лишать себя наслаждения сейчас, даже если со стороны выгляжу глупо?
Дверь в комнату скрипнула, а до меня донесся шаркающий звук тяжелых папиных шагов. Я поспешно сжала губы, чтобы так откровенно не улыбаться, и обернулась. Отец, бледный и шатающийся, появился на пороге, заметил меня и смачно откашлялся.
- Аська, - прохрипел, шмыгая носом и опираясь на дверной косяк: - Есть лимончик?
Он смотрел на меня с виноватой мольбой, и я кивнула.
- Есть будешь? - спросила, доставая из холодильника свежий фрукт.
Пока отец, тяжело вздыхая, садился за стол, я поставила чайник. Налила в стакан холодной воды, бросила пару кислых долек и сверху выдавила еще несколько крупных капель от оставшегося лимона. Папа проглотил освежающий напиток за две секунды и снова умоляюще поднял на меня опухшие глаза, но я упрямо мотнула головой:
- Нет. Поешь хотя бы немного, а потом я тебе чай заварю.
Он снова сипло вздохнул и покорно кивнул. Пока возился с подогретой кашей, выковыривая из слипшегося риса изюм, я судорожно металась по кухне. Создавала вид активно деятельности, только чтобы не садиться за стол рядом с ним и выиграть немного времени. Я все пыталась придумать, как преподнести неожиданную новость, чтобы такой прекрасный вечер не омрачился скандалом. Кашу до конца папа так и не доел. Остатки скромно собрал ложкой в центр тарелки и протянул:
