Ветер усиливался. Шум был таким громким, словно за высоким забором разбивались о камни тяжелые волны, а не качались деревья.
- Расскажи, - Марк сцепил руки в замок и едва слышно цокнул языком.
Я с трудом уговорила себя опустить дрожащие пальцы и мотнула головой:
- Не хочу.
- Почему?
Вопрос поставил в тупик. Пока я думала, огонь окончательно сдался. Языки пламени становились все мельче и беззащитнее, а Дмитрий Егорович больше не выходил, чтобы подкормить его, подбросив мусор и сухую траву.
- Потому что... - начала отвечать, но осеклась. Попробовала снова, и снова ничего не получилось: - Потому что...
А что "потому что"? Никто никогда ни о чем меня не спрашивал, и я даже не думала о том, чтобы делиться с кем-то собственной драмой. Я не находила ответа на вопрос, хотя очень старалась. Меня накрыло странное чувство, будто я решаю длинное и запутанное уравнение, но без переменных. Ответ очевиден настолько, что разум начал сомневаться в его правильности, ведь сама задача поражала своей сложностью столько лет. Тогда как все может быть так просто?
Ермилин будто понял мои смешанные чувства и беззлобно усмехнулся.
- Ася, у тебя есть друзья?
Я пожала плечами и промолчала, а Марк покачал головой, так и не посмотрев на меня.
- Ты общаешься с кем-нибудь вообще?
- Конечно, - зачем-то уверенно кивнула я: - У меня есть заказчики. Я рисую.
Ермилин, наконец, повернул голову и прищурился:
- Ты же даже не видишь этих людей. Я о другом.
Я дернула плечами и упрямо поджала губы.
- Зачем ты спрашиваешь? Ты же все сам знаешь.
Стало холоднее. Еще пять минут назад ярко горевший костер превратился в черную кучу, в которой завораживающе переливались яркие тлеющие угли. Иногда короткие всполохи взметались в воздух, но тут же гасли. Мир вокруг снова погрузился во тьму, а ветер почувствовал себя свободнее и загудел еще яростнее.
- Расскажи. - снова попросил Марк.
Я прикусила губу, зажмурила глаза и неожиданно сдалась.
Если бы в самом обычном тихом районе на окраине нашего города кто-нибудь спросил, кто такая Ася Тихомирова из пятого дома, то любой местный ответил бы с легкой улыбкой - "тихуша".
Я ненавидела это прозвище. Оно привязалось ко мне с детства из-за фамилии и болезненной скромности. У меня не было друзей в садике, да и в школе я тихо отсиживалась на уроках и лишь изредка общалась с некоторыми девочками из класса. Про мальчишек и говорить не стоило, я боялась их, как огня, а они считали выше своего достоинства заговаривать с непопулярной и унылой Тихушей.
Большую часть времени я проводила дома за рисованием или уроками. Мама, которая давно болела, почти все время спала, папа пропадал на службе, а в квартире всегда пахло лекарствами и одиночеством. Я любила родителей, но понимала, что нужно уехать из города, чтобы раз и навсегда выйти из замкнутого круга и снять с себя ненавистное клеймо. Я хотел поступить в художественную академию и была уверена, что достаточно талантлива, чтобы сделать это бесплатно. Не ходила на курсы, но ежедневно занималась дома по добытым мамой учебникам, бережно охраняя трепетную мечту открыть однажды чистую страницу своей жизни и начать рисовать в ней яркими красками, а не серым грифельным карандашом.
А потом я влюбилась.
Это случилось в начале девятого класса, когда в школу пришел новенький парень по имени Рома. Рома был хулиганом, чертовски обаятельным, улыбчивым и с пронзительно-голубыми глазами, которые я долго еще перерисовывала по памяти на полях школьных тетрадок. Его отец владел заводом за городом и Рома всегда отлично выглядел и без труда выбирался из легких передряг, куда попадал из-за своего характера. Ничего серьезного не случалось, а легкие шалости только добавляли ему шарма. Весь девятый класс я тайно смотрела на Рому и вздыхала, понимая, что мне совсем ничего не светит. Но я ошибалась. К концу года одноклассник с семьей переехал в наш двор и почти всю весну мы ходили вместе в школу. Подружились. А потом он признался мне в симпатии и предложил встречаться.
Так началась моя первая любовь, которая перевернула всю жизнь. Она действительно заиграла красками, и для этого даже не нужно было никуда уезжать. Папе Рома не нравился, о чем он часто напоминал мне дома, а я впервые в жизни начала спорить с ним. Мы кричали и ссорились, а мама плакала, умоляя перестать ругаться.
Время шло. Близился выпускной из девятого класса, а вокруг меня неожиданно начал расти круг «друзей». Меня все еще называли Тихушей, но все же больше по привычке. Рома был общительным, а я тянулась за ним, смотря, будто на божество. Мы строили совместные планы, оба решили остаться до одиннадцатого класса, а потом поехать в Москву. Я познакомилась с его мамой и сестрой, а он все чаще начал бывать дома у нас, когда не было папы. Рома обожал песочное печенье, которое всегда к его приходу пекла моя мама, а та в ответ улыбалась, наблюдая за счастливой мной, и говорила, что я дружу с хорошим мальчиком.
