Еще раз вздохнула и села рядом. Кожу согрело ощущение прикосновение к его плечу. Снова зачесался шрам.
- Башню сорвало, - Ермилин раздраженно дернул головой и устало потер пальцами уголки глаз.
Я понимающе кивнула и еще раз тихо протянула:
- Просто извинись. Он все понимает.
Марк снова хмыкнул. Бросил в костер сухую мелкую веточку, что до этого теребил в пальцах, а огонь в ответ выплюнул в воздух едва заметный красный всполох. Парень вздохнул и поднял руку, чтобы обнять меня. Я улыбнулась и положила голову на плечо, так же, как и он, продолжая заворожено наблюдать за игрой огня. Ушибленная еще утром рука немного ныла, но почти незаметно. Голова наливалась тяжестью, но виной тому тоже был не удар, а приближающаяся простуда.
- Как думаешь, кто еще это мог быть?
Тему с Егором я решила не продолжать. Ермилин и сам все прекрасно понимал и мучился, а значит, вопрос с извинениями снят: они с Егором обязательно поговорят и помирятся. А вот вопрос о том, откуда взялись еще одни преследователи и почему вдруг они сцепились между собой - оставался острым. Я несколько секунд сидела, ожидая, что парень что-то ответит мне, но он упрямо молчал.
Подняла голову и посмотрела на Марка, тот задумчиво щурился и кусал внутреннюю сторону губы.
- Марк?
Парень вздрогнул, словно не ожидал услышать чей-то голос, и покосился на меня.
- Не знаю, - невпопад ответил он.
Неправдоподобность его "не знаю" прозвучала так явственно, что даже сам Ермилин это понял. Махнул головой и свободной рукой коснулся ссадины на моем лбу. Она уже давно покрылась корочкой и даже не чесалась, а парень сочувствующе покачал головой и с участием спросил:
- Не болит?
- Нет, - я старалась, чтобы напряжение не прозвучало в голосе.
Ермилин покачал головой и наклонился. Губами коснулся моего лба и устало, но по-прежнему игриво улыбнулся. Я улыбнулась в ответ и промолчала, хотя сердце сжала рука тревоги.
Он мне что-то недоговаривает, или мне показалось?
Спустя пару минут к костру вышел Егор. Огонь отражался в его заплаканных глазах и делал их похожими на блестящие черные бусины. Он уже не всхлипывал, но на нас косился упрямым волчонком.
Костер тихо трещал, мы молчали. Со всех сторон давила непроглядная темнота, которая казалось еще мрачнее из-за света огня. Сердце Марка билось прямо у меня под ухом, а я задумчиво рассматривала Егора напротив. Мальчик сильно похудел за это время. Детские черты лица заострились и вытянулись, кожа потемнела от солнца и пыли, а волосы стали жесткими и торчали в разные стороны, словно проволоки. У Марка, кстати, волосы тоже отрасли, а вот за лицом парень умудрялся тщательно следить. Говорил, что ненавидит бороду, поэтому всегда таскал с собой бритву, и у дед Димы попросил сразу несколько, про запас. Только вот эти два дня были слишком напряженными и после вынужденного "купания" Ермилин забил на бритье. Сейчас его щеки пачкала едва заметная щетина, и он изредка раздраженно расчесывал подбородок.
- Куда мы теперь? - я решилась первой нарушить напряженную тишину, потому что сомневалась, что кто-то еще заговорит.
Егор бросил на меня жалобный взгляд и сжал тонкие губы, а Марк неожиданно твердо ответил:
- Надо возвращаться.
Я вздрогнула и резко распрямилась. Рука парня упала с моего плеча, но он этого будто не заметил, продолжая упрямо смотреть в костер.
- Что? - я судорожно сглотнула. - Как возвращаться? Куда? Домой?
- Домой, - упрямо кивнул Марк. - До конца жизни мы тут прятаться не сможем, а без нас ничего не решится.
- Ты хочешь меня отдать?!- голос Егора снова сорвался на слезы.
Мальчик вскочил на ноги и раздраженно пнул лежавшую у его ног шишку. Я нахмурилась.
- Егор, успокойся, - встала и обошла костер.
Положила ладонь ему на плечо и успокаивающе сжала пальцы. Марк тоже встал, но ближе к мальчику не подошел. Застыл истуканом и засунул руки в карманы.
- Я не собираюсь тебя никому отдавать, - твердо произнес он, - Даже не думал об этом. Нам просто нужна помощь, а здесь получить ее неоткуда.
Егор недоверчиво всхлипнул, а я осторожно прижала его к себе.
- Как мы попадем домой? Мы в розыске, даже на поезд сесть не можем.
- Значит надо попутками. – Ермилин переступил с ноги на ногу, потому плюнул и снова сел обратно.
- А если нас узнают?
Марк устало взъерошил волосы.
- Надо дозвониться до наших. – наконец, решил он. – Завтра пойдем в деревню, поймаем сеть и позвоним. Пора валить. Здесь мы больше не протянем.
Ночь тянулась долго и тяжело. Марк с Егором мучились из-за холода, а меня бил жар. Горло болело так сильно, что утром я не смогла разговаривать. Ребята списали мою молчаливость на плохое настроение и старались меня не дергать, а я не собиралась жаловаться - слишком много проблем было и без моей простуды.
